Мой Сеул

Вашингтон

Глава 1

Вашингтон

Два года назад

Шаги Вероники отдавались в собственных висках, смешиваясь с раздражающим тиканьем напольных часов, стоявших в холле. Миллионы следов, оставленных в этом подавляющем коридоре двухэтажного дома в пригороде Вашингтона, сейчас выстраивались в цепочку, которая делала побег осязаемым.

Здесь всё выглядело пугающе идеальным. До тошноты. Отполированный паркет отражал холодный свет люстры. На фисташковых стенах ровно висели семейные портреты в деревянных рамках. И, конечно же, сама владелица дома, которая в упор прожигала взглядом.

- Вероника Кейтлин Джонсон! - властный голос настиг спину. - Если ты сейчас переступишь порог этого дома, то у тебя больше нет семьи!

Девушка остановилась перед дверью, так и не успев опустить ладонь на тяжёлую ручку. Пальцы предательски задрожали в паре сантиметров от холодного металла. Преодолевая внутренне сопротивление, которое узлом завязалось где-то под рёбрами, она повернулась к той, кто поставил ультиматум.

«Мама».

Это короткое слово всегда казалось девушке искусственным, взятым из постороннего лексикона. В этот мучительный момент ей до боли, до крика хотелось вложить в него весь существующий спектр чувств, который обычно должен испытывать ребёнок к родителю: трепет, смирение, покой или хотя бы любовь. Но сколько бы ни прислушивалась к своему сердцу, там рождалось лишь пустота. А вслед за ним растекалась злость на саму себя. Злость за то, что всё ещё медлит на этом проклятом пороге, за то, что до сих пор ждёт чуда от женщины, которая не умела любить.

Она в последний раз пристально посмотрела на статную блондинку, которая всеми силами, с помощью кремов и вечных диет, пыталась скрыть свой истинный возраст. С раннего детства Ника пыталась заслужить хотя бы крошечную каплю родительского тепла. Но в их семье каждый был поглощён собственными, куда более важными проблемами. Отец постоянно заводил интрижки на стороне, особо не скрываясь, принося домой чужие запахи парфюма и жалкие оправдания. А мать вела маниакальную борьбу за своего мужчину. Войну, которую Анна Николь с треском проиграла, превратившись в озлобленного призрака. Оставшись ни с чем, брошенная женщина переключила всю нерастраченную заботу на сына, который был на десять лет старше Ники. Для самой же девочки, места так и не нашлось.

- Я не сомневаюсь в твоих словах, Анна Николь Джонсон, - твёрдо бросила Ника, демонстративно поправиляя тяжёлую лямку рюкзака на плече. Она намеренно назвала мать по имени, окончательно ставя жирную точку в своей наивной иллюзии, что у неё когда-то была настоящая семья.

- Ты приползёшь ко мне вся в слезах! - выплюнула женщина, шагнув вперёд и яростно указывая на дочь пальцем. - Слышишь меня? Ты станешь никем... Нищей попрошайкой на обочине! Ты как твой никчёмный отец...

Вероника решительно развернулась к выходу и смело шагнула на улицу, ни разу больше не оглянувшись.

Она быстро шла по вымощенной камнем дорожке, стремительно ускоряя шаг, а в голове, как заезженная виниловая пластинка, крутился один и тот же вопрос: почему она до сих пор расстраивается из-за этого токсичного бреда? По сути, за столько лет в режиме вечного холода, следовало привыкнуть к подобному обращению. Даже в сухих редких сообщениях от матери её имя всегда фигурировало с маленькой буквы - «вероника». Эту очевидную оплошность никто никогда не пытался исправить. Ошибка повторялась из года в год, в любой записке или телефонном тексте, словно Вероника была не живым человеком из плоти и крови, а нелепой опечаткой на полях их семейной биографии.

Старенькая, но чисто вымытая «Тойота» ждала её за углом, притаившись у живой изгороди. Машина выглядела откровенно чужеродно на фоне идеально подстриженных газонов и вылизанных улиц. Из приоткрытого окна доносился ритмичный хип-хоп, который нагло нарушал сонное пригородное спокойствие.

За рулём сидела подруга, пальцами в такт барабаня по оплётке. Как только пассажирская дверь захлопнулась, тут же выключила звук и повернулась к подруге.

- Как ты? - Марго встретила цепким взглядом, ища на лице следы слёз, готовясь выскочить и устроить скандал.

- Теперь я официально сирота при живых родителях, - как можно спокойнее произнесла Ника, решительно перекинув свой набитый рюкзак на заднее сиденье.

- Хэй, Ник, посмотри на меня, - настойчиво попросила Марго. Тугой высокий хвост тёмных волос чуть слышно зашелестел, когда она тревожно проследила за рукой подруги. - Ты сделала правильный выбор. Единственно возможный. Сама ведь это знаешь.

- Знаю, - сказала Вероника, вымучено улыбаясь одними губами. - Но от этого, знаешь ли, ни разу не легче. Ощущение такое... будто мне только что ампутировали какую-то часть тела.

- Это была гангрена, детка. Самая запущенная гангрена. А её удаление всегда причиняет боль. Зато теперь ты выживешь.

- Надеюсь на это, - Ника глубоко вздохнула, откидываясь на потёртую спинку сиденья. - Поехали отсюда.

Как же хотелось верить в слова подруги! Как хотелось полностью доверяться своим собственным чувствам, заглушая страх перед неизвестностью. Верить, что заветная мечта сбудется: когда по печатным строкам скользнут взгляды тысяч незнакомых людей, когда читатели будут впитывать каждый созданный ею сюжет. Книга. Настоящая, собственная книга, которая заставит сопереживать, плакать и любить, вот была её истинная цель.