Мой сеульский синдром 2

2-2

— Уделишь мне несколько минут, Аэ Ри?

От учебника по китайскому я подняла глаза на вошедшего в мою комнату господина Кима и сняла наушники.

— Конечно, сэ-абоджи.

— Как учёба? — поинтересовался он, скосив глаза на учебник.

— Пока нормально. По китайскому лучшая в классе, — похвалилась я.

Отчим улыбнулся и кивнул на кресло.

— Можно сесть?

— Конечно.

Всю неделю отчим вёл себя, как обычно, и об учёбе расспрашивал за ужином. Так почему пришёл в мою комнату сейчас и без маминого сопровождения?

— Аэ Ри, мне очень неприятно начинать этот разговор, — он кашлянул. — Я не хочу в чём-либо ограничивать твою свободу или слишком вмешиваться. Твоя мама собиралась поговорить с тобой, но...

— Что-то с малышом?! — не выдержала я.

— С малышом всё хорошо, — отчим успокаивающе поднял ладони, на мгновение замялся и решительно добавил:

— Я заметил, ты очень сблизилась с сыном господина Ю в последнее время. Но Ю Гён Хи неподходящая для тебя компания. Я ничего не сказал, когда ты пригласила его на концерт и когда поехала к нему в больницу. Но вчера видел, как он разговаривает с тобой, и... — отчим посмотрел на большую мягкую игрушку, со вчерашнего вечера занявшую место на моём диване. — Это уже слишком.

Большущего розового не то котёнка, не то лисёнка вчера подарил мне Гён Хи — в благодарность за то, что навестила его в больнице. Никогда не увлекалась подобной «милотой» — в детстве обожала трансформеры. Но обижать Гён Хи, тащившего тюк из поролона и плюша через полгорода, не хотелось, и я приняла подарок.

— Это ничего не значит, — махнула рукой. — Просто благодарность за моё участие, когда он попал в больницу.

«По вине сына твоего разлюбезного будущего партнёра по бизнесу», — так и вертелось на языке. Но, конечно, я промолчала, а отчим нахмурился.

— Аэ Ри, я совсем не хочу давить на тебя. Но ты ещё очень молода и неопытна. Может, в России к этому относятся иначе. Здесь же парень, делающий подобные подарки девушке, на самом деле не имеет в виду простую благодарность. Твоя мама такого же мнения. Но Ю Гён Хи — не тот, кого мы хотели бы видеть рядом с тобой.

— Потому что он — сын садовника? — вырвалось у меня.

Неужели мой отчим на самом деле такой сноб?

— Поэтому тоже, — не моргнув глазом, заявил он. — Но не только. У него неприятности с законом...

— Тот обыск в поисках наркотиков, которых нет?

Откуда он только узнал?!

— Ты знаешь об этом? — ещё больше нахмурился отчим.

— Да, но это не то, что вы думаете. Это был дурацкий розыгрыш! Гён Хи ни в чём не виноват!

Лицо господина Кима продолжало мрачнеть.

— Пусть так. Но он для тебя слишком взрослый, а его социальный статус — слишком низкий. Пожалуйста, не смотри так. Твоя мама предупредила, как ты к этому отнесёшься. Но Корея — не Россия. Здесь статус имеет огромное значение, и я не могу позволить, чтобы ты беспечно отнеслась к своему. Я не запрещаю тебе общаться с Гён Хи, но это распространяется только на территорию этого дома и только в рамках приветствия и общих фраз. Я поговорю с Гён Хи и с его отцом. Они тоже должны понять, что ваше с ним общение не должно выходить за рамки обычного знакомства.

— Господин Ким! — выпалила я, видя, что он собирается встать. — Правда не хочу ссориться или проявлять неуважение. Понимаю, вы беспокоитесь обо мне, но это излишне. Гён Хи мне просто друг, и... друзей я привыкла выбирать самостоятельно. Сторониться Гён Хи только потому, что ему не посчастливилось родиться в богатой семье, не собираюсь.

Несколько секунд отчим молчал и, наконец, вздохнул.

— Соблюдение приличий очень важно для меня, Аэ Ри. Особенно сейчас, когда председатель Ли должен стать моим деловым партнёром.

— Обещаю, что не забуду о вашем положении и не позволю себе ничего лишнего, — серьёзно заверила я.

Господин Ким кивнул, хотя лицо оставалось хмурым.

— Хорошо. Я доверяю тебе, Аэ Ри.

— Спасибо, сэ-абоджи.

Продолжая хмуриться, отчим покинул мою комнату, а я вернулась к китайскому. Но учебного настроя как не бывало. И так не находила покоя, ожидая вечера пятницы и объяснения с Тхэ Ёном, а тут ещё и это! За последнюю неделю мы с Гён Хи действительно сблизились. Но отчасти это произошло потому, что, кроме него, в моём окружении не осталось парней — естественной для меня компании, к которой благодаря дяде и его друзьям я привыкла с детства. Хён Су железно следовал намерению держаться от меня подальше. Вежливо здоровался и прощался, но в остальном я неизменно натыкалась на его спину. С ним ушли и его приятели, обычно составлявшие компанию за обедом и «разбавлявшие» общество девчонок, которое временами здорово меня тяготило. Гён Хи выписался из больницы в понедельник и позвонил мне вечером — как раз когда, направляясь к выходу из школы, я созерцала удаляющийся затылок Хён Су. Мы проболтали всю дорогу, пока господин Пэ вёз меня на тренировку по боксу, а после тренировки я позвонила Гён Хи сама. На следующий день всё повторилось... и я мысленно вздыхала, отказываясь признавать, насколько мне не хватает прежнего Тхэ Ёна. А ещё меня неожиданно глубоко задело внезапное отчуждение Хён Су. Правда, я безбожно игнорила его, пока он был рядом. Но сейчас было как-то странно не получать от него ни звонков, ни сообщений... Захлопнув учебник, я с тоской посмотрела на сотовый и поднялась из-за стола. Уже поздно, лучше лягу спать, а завтра... Вибрация сотового — и я подхватила его, будто от сообщения зависело моё будущее. Даже не знаю, чего именно ожидала, но на экране высветилось: «Эй, Пятый Элемент! Завтра заберу тебя после уроков. Надеюсь присниться тебе, детёныш сервала».