Мой солнечный друг

Опавшие грёзы

Снова этот сон, окутывающий меня в грёзы счастья, разбивался с наступлением солнечных лучей. Я открыла глаза и прошлась взглядом по комнате, заполнённой утренними лучами, играющими с белой фатой.

Мой взгляд остановился на белом платье, и я снова прикрыла глаза. Мой совершенный мир, отличный от реального, стирался в пыль с приходом рассвета. Слёзы жгли глаза, но это уже было не важно; я снова должна была вернуться этой ночью, мой солнечный друг, и мы снова должны были увидиться с тобой.

— Сестла-а-а, — в комнату влетела маленькая Соён, — папа говолит, что сколмит меня лыбкам, если ты сейчас не плоснёшься.

— Рыбки не… — со вздохом встала я с кровати. Да что было толку говорить, Соён всё ещё верила, что аквариумные рыбки, которых она иногда поглаживала по спинке, были способны её съесть по просьбе её отца, моего брата Юнги. — Со, так уж и быть, давай поможем друг другу: я спасу твою жизнь, а ты спрячешь нотную тетрадь своего папы куда-нибудь в шкаф. Только не порви её, иначе он меня в корм пустит.

— Договолились, — довольно кивнула она головой и убежала в старую комнату своего папы.

Я знала, что она точно исполнит мою просьбу, и пока он не учуял пропажу, мне стоит ретироваться, желательно на месяц. Мы были в квартире у родителей, вчера прошёл мой очередной день рождения, мне было двадцать семь, но я всё ещё не перестала проказничать по отношению к своему старшему брату. Есть успехи — у меня появилась союзница в лице четырехлетней Соён, и теперь моему брату жилось нелегко даже вдали от меня.

Вздохнув, я сняла с вешалки белое платье и осторожно засунула его в чехол, туда же отправилась и фата. Приведя себя в порядок, я вышла из дома, оставляя все свои мысли. Вопреки всему жизнь продолжалась: сломанные крылья, закрытые в клетку чувства, темнота на сердце — не помеха для продолжения жизни. Вопреки всему я продолжала дышать.

Прошло семь лет с нашей последней встречи, и его обещание вернуться плотно поселилось в моём замутнённом сознании. Шесть лет прошли в вечных поисках ответов. Что с ним случилось? Почему он внезапно пропал? Куда делись ещё шесть человек вместе с ним? Куда упал самолёт? Ответы так и остались неозвученными. А между тем Юнги благополучно отслужил, а вернувшись, женился на Нари, у них родилась прелестная Соён. Джин также нашёл свое счастье; должно быть, они всё ещё вместе. Мы не виделись несколько лет.

Растоптанная реальностью, я поселилась в мире грёз, где нашла своё потерянное счастье.

***

— Мин Юми! — воскликнул Юнги, внезапно распахнув дверь в комнату своей сестрёнки, но застал лишь пустую комнату. — Вот же… — бросив взгляд на маленькую Соён, — …проныра!

— Папа, — невинно хлопнула глазками малышка, — а сестла усла.

— Я вижу, — обречённо вздохнул Юнги, потирая глаза и садясь за стол в комнате Юми. — Со, ты же у меня хорошая девочка, — мужчина поднял девочку и усадил её к себе на колени. — Будь добра, меньше слушай свою сестру, иначе на твой первый звонок в школе я приду с залысиной. Ты ведь не хочешь, чтобы папа облысел, правда, милая?

— Не-ет, — девочка живо начала трясти головой, отрицая такое желание.

— Ты же моя умничка! — тепло улыбнулся ей Юнги и, перед тем как опустить её на пол, крепко обнял. — Беги к маме.

Юнги не отрицал участие своей дочери в потере нотных тетрадей, но чтобы бороться с вредителем, нужно поймать зачинщика. По-другому он не мог, его нервная система не выдержит маленькую копию Юми. Юнги устало прошёл взглядом по комнате сестры. Когда-то она любила фотографировать, и каких только снимков не было прикреплено к стенам этого дома: закаты, рассветы, фасады зданий, редкие силуэты людей. Но сейчас он не мог вспомнить, когда Юми в последний раз брала в руки камеру.

Его взгляд упал на незаправленную кровать. Эта девушка явно спешила, убегая из дома. Он устало встал и подошёл, чтобы поправить одеяло, заботливо разглаживая неровности, но, подняв подушку, ненадолго замер, увидев припрятанное закрытое лицом вниз фото. Юнги не собирался подсматривать, честно, но фото как-то само привлекло его внимание. Он развернул его, и в его глазах появился огонёк печали. На него смотрел улыбающийся друг, давно забытый всеми, но не ею. Юнги поднял голову и посмотрел через окно на ясное небо. Его никто не мог забыть, просто все научились справляться с этим по-своему.

Фото получилось нечётким; похоже, сестра была застигнута врасплох, иначе это была бы его самая лучшая фотография. Он не помнил, чтобы она фотографировала кого-то из близких. Даже тогда, на горе, мотаясь с камерой по уголкам, Юми зафиксировала лишь природу: солнце в зените, тень, падающая на землю, и множество других вариаций. Он точно это запомнил, ведь они были её последними снимками.

После ухода Чона в армию Юми словно потерялась. Она полностью погрузилась в учёбу, сдала выпускные экзамены, с нетерпением ожидала почту и трепетно писала письма. Юнги сам не понял, как шалости в его сторону вдруг прекратились, и однажды почта принесла ещё одно письмо, но оно было адресовано Мин Юнги.

Юми с трясущимися руками протянула брату письмо с военным штампом; все и так поняли о его содержимом. Через месяц ушёл и он, а через три за ними последовал и Джин. Юми осталась одна.

Письма приходили регулярно, но, отправляя на них ответы, у Юнги всё больше тяжести ложилось на душу. На границе что-то происходило, было неспокойно, несколько взрывов произошло в ближайших к границе районах. А потом слухи утихли, как будто ничего и не было, но к гражданским, конечно, никакая информация не просочилась.

Однажды старшие подозвали его с построения к телефону и сказали, что произошло что-то серьёзное: его просит сестра. Душа ушла в пятки, он на негнущихся ногах прибежал к военачальнику и, едва отдышавшись, приложил телефон к уху.

— Да? — лучше бы он молчал.

— Юн, привет, — спокойно начала Юми, её голос дрожал. — Как ты?

— Юми, что случилось? — лучше бы не спрашивал, что мешало ему ответить на вопрос?