Мой сон - моя реальность

Глава 9

Проснулась в холодном поту, как после жуткого кошмара. Вскочила на ноги, коснулась лба… Вроде бы, чувствую себя нормально.

Часы показывали пять утра. В комнате из-за плотно задвинутых штор царила кромешная темнота. Я люблю ранний подъём, но обычно встаю на полчаса позже.

Прошла на кухню, включила чайник и, сев за стол, стала размышлять. В прошлый раз, после купания в холодной воде, я проснулась больная. Сегодня чувствую себя хорошо, хотя во сне валяюсь в бессознанке. Значит, тогда было просто совпадение. Я действительно умудрилась простудиться наяву, вот мне и нездоровилось. Почему же внутри всё дрожит? Может, от осознания чрезмерной реальности сна? Что со мной происходит? Надо срочно с кем-то посоветоваться…

Весь день я провела как на иголках, что не могло не сказаться на качестве моей работы. Мысли то и дело текли ручейком обратно в сон. Как я там? Жива ли ещё? Пару раз ошиблась в оплатах. После второй промашки мне даже бухгалтер позвонила:

– Юля, ты единственная, кто никогда не ошибался с этой дурацкой новой системой оплат. Что случилось? Ты не заболела?

Заболела, ещё как заболела, только не наяву, а во сне.

Вечером с работы я прямиком отправилась к Тане. Теперь я каждый день бывала у сестры, помогала с мальчишками. Сергей из дома всё-таки ушёл, то ли к новой пассии, то ли к друзьям на время перебрался. Танюха держалась. Правда, она призналась мне, что ночами её мучает бессонница, но, в общем и целом, депрессовать было некогда – на следующей неделе уже первое сентября, да и годовалый ребёнок на руках.

На ужин мы затеяли испечь пирог с рыбой. Я купила сёмгу, а Таня поставила тесто, почти треть от которого пришлось отдать на растерзание мелким. Мы запоздало сообразили, что можно было по-быстренькому сварганить им своё из соли и муки, но было уже поздно – Матвей и Тоша увлечённо катали «червячков». Поэтому пирог получился небольшим, зато высоким от переизбытка начинки, сочным и вкусным.

Таня выслушала меня очень внимательно, помолчала и высказалась:

– Ты всегда отличалась бурной фантазией. Ничего удивительного, что тебе снятся такие яркие сны.

– Нет, мне, конечно, всегда интересные сны снились, но настолько реальные – никогда, – возразила я, забираясь с ногами на табуретку. – А вдруг это такая форма психического расстройства?

– Оставайся сегодня у меня, – предложила сестра. – Я всё равно ночами почти не сплю. Понаблюдаю за тобой.

– А это идея, – с энтузиазмом согласилась я. – Может, у тебя вообще ничего сниться не будет?

Мы ещё немного поболтали. Таня успокоила, что ничего странного в моём поведении не заметила, а значит, мне ещё рано бежать к психиатру и надо подождать, что будет дальше.

Спать я ложилась с сумбурными ощущениями: здесь наяву чувствую себя хорошо, даже прекрасно, а там очнусь с высокой температурой, полуживая.

***

– Юли! Очнись, Юли! – Тео настойчиво тряс меня из стороны в сторону.

– Вытащи её из-под одеяла и кофту сними, пока кровь не вскипела, – проворчал Риккей. – Пойду, дровишки подкину, прогорело, видать, всё.

Тео послушался совета и скинул с меня одеяло. Как же холодно! Я тут же свернулась калачиком, подтянув коленки к подбородку.

– Шевелится, значит, жива, – судорожно вздохнула Иджа, – а то совсем как тряпочка лежала.

Я открыла глаза. Темно, только сквозь окно льётся бледный, лунный свет. Чьи-то пальцы принялись расстегивать замок моей флисовой толстовки.

– Не надо! – схватилась я за чужие руки.

– Надо, – мрачно возразил Тео.

Без кофты тело задрожало ещё сильнее.

– Может, мы её в той комнате положим? – спросил вернувшийся Риккей. – Там такой дубак, мигом остынет.

– Сейчас не до твоих дурацких шуточек, – сердито буркнула Иджа, поднося к моему рту стакан с водой.

– А кто сказал, что я шучу? – хмыкнул в ответ парень.

– Вообще-то, она в таком состоянии из-за тебя! – обвиняющим тоном воскликнула девушка.

– Вообще-то, нефиг было тащиться на горнолыжный курорт полубольной, – не остался в долгу Риккей.

– Хватит грызться, – рявкнул на обоих Тео. – Что делать будем? А если она умрёт?

– Я всё слышу, – напомнила я о своём вполне вменяемом состоянии. – Иджа, намочи тряпку холодной водой. Тео, помоги снять термобельё.

– О, стриптиз! – ухмыльнулся где-то в темноте Риккей.

– Дурак! – смешно, по-детски обозвалась Иджина.

Второй раз мы расположились на кровати по-другому. Теперь рядом со мной лежала сестра, за ней Тео, противоположный край так и остался за Риком. Я быстро погрузилась в полузабытье, когда не столько спишь, сколько бредишь. Мне слышались чьи-то голоса, и я всё время куда-то шла, пробираясь сквозь густую серую пелену. Пару раз даже видела себя со стороны – пластом лежащую на кровати.

– У неё руки и ноги ледяные, а голова горячая, – страшным шепотом сообщила кому-то Иджина.

– Как спать-то хочется, – заныл Риккей.

Я открыла глаза, и надо мной закружилась темнота, перемежаясь разноцветными вспышками.

Холодные руки и ноги, холодные руки и ноги и при этом высокая температура...

– Что делать? – всхлипнула Иджа. – Юли, ты меня слышишь?

– Растирай, пока не потеплеют, – прошептала потрескавшимися от жара губами. – Но сначала дай пить.

Девушка послушалась и, напоив меня, принялась за неумелый массаж, более похожий на лёгкое поглаживание.

– Дай, я попробую, – оттеснил её в сторону Тео.

Его растирания оказались что надо. Я мигом почувствовала, как кровь свободно заструилась по всем четырём конечностям.

– Ну и ночка, – пробурчал Риккей, ложась обратно в кровать. Он вставал, чтобы подкинуть дрова. – И когда она, наконец, закончится?

Иджа положила мне на лоб холодную, мокрую тряпку. Жалобно спросила:

– Как ты?

– Если выживу, прибью Риккея, – ответила я.

– Эй?! За что? – возмутился парень.

– За то, что скрипишь, как старый пень, – у меня даже хватило сил на столь длинную тираду.