Мой сосед напротив

Глава 1. И открыл ей двери...

Рыжая девчонка из восьмой квартиры
Говорит, что ночи лишь для любви
В это я поверил и открыл ей двери
Рыжая девчонка, ну где же ты

Мурат Насыров и Алена Апина, "Лунные ночи"

— Ара, давай, радной, поднажми ещё немного! (авторское допущение, чтобы усилить говор)

Голос с ярким армянским акцентом врывается в мою квартиру через открытый балкон.
Пять минут подряд я слушаю работающую дрель, комментарии какой-то девушки и её заразительный смех.

В десять, мать его, утра.

Когда я сплю.

— У меня от твоего переезда, малая, будет расстройство заднего устройства, — возражает мужик. Я хмыкаю, сажусь и спускаю ноги на прохладный пол. Я, собственно, сам виноват, что утром открыл балкон, и теперь у меня в квартире на полную катушку работает армянское радио.

— Ой, Ара, я тебя умоляю, радной, хозяйство вести — не жопой трясти, да, — комментирует девушка снова с выраженным говором, а я опускаю голову и тихо смеюсь, потому что никогда таких выражений не слышал.

И снова включается ненавистная дрель. В соседней квартире месяц шёл ремонт. Раньше там жила тихая бабушка — божий одуванчик, но потом её забрал к себе сын, а однушку продал. И вместо бабушки там, как говорят в домчате, поселилась молодая девушка.

Пока мужик сверлит, я сдаюсь.

Натягиваю домашние штаны и выхожу на балкон.

Если уж мне не дают спать, хочу хотя бы знать героев в лицо.

Апрельское солнце приятно греет, небо синее, безоблачное. Повернувшись направо, смотрю на босоногую девушку на соседнем балконе. Она стоит ко мне спиной в майке и шортах, и я невольно останавливаюсь на нижнем этаже. Мажу взглядом по талии, поднимаюсь к шее и к копне кудрявых волос, которые удерживает заколка.

Девушка смотрит на крупного, плечистого мужчину с большими руками, который устанавливает ей полки чёрт знает для чего. Вот он заканчивает, поворачивается со словами:

— Короче, как уплачено, так и нафигачено. А я работал забесплатно. О, здорово, — это он замечает меня в тот самый момент, когда я завис.

Девушка оборачивается, смотрит сначала с удивлением, а потом расплывается в улыбке.

— Ой, здрасьте! — говорит она уже без акцента, чисто и звонко. — А мы вас разбудили, да?

— Да, — киваю.

Она виновато морщит нос.

— Ой… простите. Мы просто полки вешаем.

— Я догадался, — говорю я, иронично вздохнув, пока её, видимо, родственник что-то ищет в ящике с инструментами.

— Вы всё-таки злитесь на меня, да? — снова морщится и щурится, прикрыв один глаз и склонив голову набок.

Я только открываю рот, как она делает это раньше и произносит:

— Да точно. У вас на лице всё написано.

— Что написано?

— Ну знаете, как говорят: «Комбинация лица — охренели с утреца»…

— В первый раз слышу.

Так и стою с открытым ртом, а потом смеюсь, опустив голову и постучав кулаком по перилам. Чудная, занятная девчонка.

— Мы больше не будем. Ну только ещё одну полочку повесим? Плиииз? — сцепив пальцы в замок, взмолилась она, когда мужчина снова взялся за дрель.

— Ладно, не тряситесь так. Я не страшный.

— По-братски, потерпи ещё пару минут. Я сам уже от неё устал и хочу сбежать, — хохмит то ли брат, то ли друг.

— Эй! — оборачивается она через плечо к нему, а потом снова возвращается ко мне и машет ладонью. — Я — Ануш, ваша соседка напротив. А это Арам — мой брат.

— И это я тоже понял. Айдар.

— Айдар, очень приятно. Мы тут ещё пошумим, ладно? Просто если Ара сейчас их не пришпандорит, он никогда их не пришпандорит. Это же Ара!

— Я всё слышу! — бубнит мужчина.

— А вы пока сходите, выпейте чашечку кофэ, примите ванну, да?

Вот это просто наглость с очаровательным видом. Девчушка совсем, а командует.

— Вы разрешаете? Ну спасибо.

— Хэлп ёсэлф, как говорится, — чуть вытягивает сложенные ладони вперёд. — В простонародье - «не за что».

Убрав руки в карманы штанов, я перевожу взгляд с неё на двор и покачиваюсь с пятки на носок.

— Ладно. Это последнее на сегодня?

Когда я возвращаюсь к ней, она вдруг, спохватившись, ахает, а я понимаю, что пока я не смотрел на неё, она смотрела на мои кубики. Есть грешок, да.

— Мамой клянусь, — приложив ладошку к сердцу, она снова включает армянский акцент, а я, не попрощавшись, захожу обратно, но слышу вслед её громкое: «Спасибо».

Чтобы более не слушать шум, закрываю балкон, иду в душ и завтракаю чем Бог послал. Пока просматриваю новостную ленту на телефоне, звонит мама, напоминает, что ждёт меня сегодня на обед, и ведь не откажешь. Она снова заведёт шарманку про то, что мне тридцать четыре, а я всё ещё не женат. Опять подсунет телефон дочери очередной подруги. И затянет песню о том, что я женат на своей работе, но работа детей мне не родит и в старости стакан воды не подаст.

Из дома я выхожу через несколько часов и при полном параде. Потому что, если мама увидит где-то торчащую нитку, то мне хана. Закрываю дверь на ключ, и в этот самый момент из квартиры напротив выходит новая соседка. Ануш, кажется.

— Здрасьте! — выпаливает она, отбрасывая за спину облако шоколадных кудряшек. Теперь на ней джинсы и блузка. И когда она поворачивается, чтобы закрыть дверь, я снова залипаю на её бёдрах.

Да чёрт меня подери.

— Я ещё раз хотела извиниться, — повернувшись, говорит она бодро. — Вообще я не проблемная, как вы, наверное, подумали.

— Я ничего не подумал, не преувеличивайте, — усмехаюсь. Что-то я уже скучаю по бабе Мане, которая приносила мне крашеные яйца на Пасху. Чувствую, эта кудрявая бестия мне жизни спокойной не даст.

— Да? — улыбается она и пожимает плечами. — Ну лады, хорошего дня!

Опомниться не успеваю, как кудряшка сбегает вниз по лестнице и исчезает из виду.

Пока еду до родителей, думаю о куче разных вещей: о работе, о новом проекте на следующий сезон, который надо делать уже сейчас, о странной соседке. Я и сам не понимаю, как мои мысли дошли до неё, но всё-таки дошли.