Мой сосед-сталкер

Глава 5

Пару дней живу как во сне. И сон этот — далеко не кошмар. Привыкаю к новому “я”, осваиваюсь с этим, как выразилась Кузьминых, классным парнем.

Меня стали замечать девушки! Ну, или я стал замечать, что они меня замечают. Так или иначе ловлю в коридорах заинтересованные взгляды, а иногда даже улыбки. Фантастика!

В среду утром сталкиваюсь со Златой на ступенях корпуса и отваживаюсь сказать ей “привет”. Если она знает мое имя и то, что мы — одногруппники, значит поздороваться при случайной встрече вполне естественно. Судя по всему, так и есть. Меликовская в ответ приветливо улыбается и здоровается.

Всего лишь одно слово — а сколько счастья! Я больше для нее не невидимка и знаю об этом. Скорее всего, и раньше не был, просто вбил себе в голову, что не существую в ее мире. Но теперь все будет иначе.

Начинаю вынашивать смелые, но смутные планы и стратегии, как стать к ней еще ближе. Мелькает даже идея попробоваться в студенческий театр.

Я не заблуждаюсь относительно своего актерского таланта. До этого момента я играл лишь в школьных новогодних спектаклях роли второго плана и то, потому что заставляли. С другой стороны, я довольно много выступаю на конференциях, и знаю, что особых проблем с публичными выступлениями у меня нет. И речь неплохо поставлена. Что тут скажешь, отличник с многолетним стажем. Половина моей жизни прошла у доски.

В пятницу две первые пары — семинары по специализации, мы со Златой в разных аудиториях. У меня спецсеминары по истории, у нее — по международному праву. Третьей парой общая лекция по конституционному праву зарубежных стран.

Иду на нее, погруженный в мечты и планы, одним словом, витаю в облаках. Какой-то шум и суматоха в коридоре перед лекционным залом возвращают меня с небес на землю.

Не сразу получается разглядеть, что происходит. Сначала вижу толпу людей, в центре которой — плачущая девушка. И лишь протиснувшись поближе, узнаю в девушке Злату Меликовскую.

Мне хочется броситься к ней, раскидав толпу, обнять, прижать к себе, защитить от всего мира. Понятия не имею, что случилось, но если бы только мне было позволено, я бы сделал все возможное, чтобы решить любую ее проблему.

Но мне нет места, по крайней мере, в ближнем кругу, среди тех, кто ее обнимает, гладит по спине, протягивает бумажные платочки. “Привет” на крыльце универа — это все что я могу себе позволить.

Так странно видеть ее плачущей. До этого момента Злата казалась мне девушкой, перманентно довольной жизнью. Не то чтобы она никогда не грустила и не сердилась, но она как будто делала это не взаправду, словно играла роль. Качественно играла, достоверно, но в глазах всегда оставалось какое-то спокойствие. Как будто там в глубине, у нее все в порядке, а на поверхности, на зрителя сейчас нужно сыграть усталость, недовольство, грусть или даже гнев.

Но вот теперь Злата плачет, и нет сомнений, что ей по-настоящему больно. А я ничем не могу ей помочь, хоть и хочу этого больше всего на свете.

— В курсах, что случилось? — сзади неслышно подкралась Кузьминых.

На автопилоте отмечаю, что она здесь, а не в толпе утешителей Златы. И Чайкиной там тоже нет.

— А ты знаешь? — оборачиваюсь к ней.

— Да все уже знают, — хмыкает Аня. — Отец у нее разорился. Крутой бизнесмен был где-то на Урале. А теперь банкрот. И вроде даже под судом.

Про отца Златы я знаю немного, для меня он — лишь часть ее биографии. Меликовский Станислав Андреевич, возглавляет крупный промышленный концерн в Екатеринбурге. Судя по фоткам в соцсетях, с отцом у Златы очень теплые отношения, да и вообще он, похоже, отличный мужик.

И тут — такое! Понимаю Злату, хотя сам рос без отца. Может, поэтому и понимаю. Когда растешь в неполной семье, слово “отец” для тебя — не пустой звук. О своем не знаю почти ничего, кроме имени и того, что еще до моего рождения он свалил куда-то то в Южную Америку “в поисках себя”, как говорила маман.

А Меликовская выросла в идеальной семье, окруженная родительской любовью и, похоже, искренне любя родителей в ответ. Неудивительно, что она так убивается, узнав новости. Ее даже не волнует, что она выражает свое горе публично. Хотя, может, она так привыкла жить на публику, что иначе не может даже в самые трагичные моменты.

— Да уж, взяли папика за жабры, — сбоку слышится еще один голос, на этот раз Чайкиной. — Поедет теперь наша золотая девочка обратно в себе в глухомань. Если батя под арестом, то роскошную студию на Спортивной снимать она точно не сможет.

— Насть, не будь сумкой! — Кузьминых, похоже, искренне возмущена подругой. — Златка — нормальная девчонка. Жалко же ее.

— Кому жалко, а кому — меньше конкуренции, — Чайкина пожимает плечами, разглядывая маникюр. — Естественный отбор. Да и бесят эти мажорки, перед которыми все стелются красной дорожкой. Может, Меликовская и не худший вариант, но без нее легче дышаться будет.

Будь Чайкина мужчиной я бы ей врезал. Но почти сразу же забываю про эту тварь. В голове молотом звучат слова о том, что Злате придется уехать. Господи, да будь проблема только в этой ее студии, я бы отдал ей свою квартиру, а сам бы ушел в общагу. Но Злата не тот человек, чтобы оставить отца в такой ситуации. Даже я бы поехал к маман, хоть наши отношения далеки от идеальных.