Мой страшный, страшный опекун

Глава 2. Рэйчел Блаунт

Это был он. Это точно был он. Тот огромный и страшный, из «Жареных цыплят». И тот, который потом полез меня спасать. Ну, вроде как спасать. В кусты затащить грозился… И это – опекун?! Мой опекун?

Не может быть! Просто не может быть! Мои родители никогда не отдали бы меня такому страшному человеку!

Да он ещё и слишком молодой, чтобы быть моим опекуном! Когда умерли мои родители, он ещё, наверное, штаны на школьной скамье протирал. Какой из него опекун?

– Это какая-то ошибка, – произнесла я дрожащим голосом. – Я его даже не знаю.

– А тебе и не надо его знать, – сказала матушка Адеата, улыбаясь. – Достаточно того, что твоего опекуна знает их величество. Император лично прислал его светлость за тобой. Ты не доверяете выбору его величества?

– Вообще никому не доверяю… – я искоса взглянула на своего опекуна.

– Забирайте вещи и давайте прощаться, – было видно, что директрисе не терпится поскорее от меня избавиться.

Похоже этот… светлость… тоже всё понял, потому что в тёмных глазах заплескалась усмешка.

Смешно ему…

Меня так крепко пришибло этой встречей и этой новостью, что я сама себя не помнила.

Монахини подняли мой сундучок и сунули его мне в руки, и я машинально сжала пальцы и так же машинально двинулась к воротам.

Сестра Бенедикта услужливо подпихивала меня в спину, чтобы шла поскорее.

А я еле переставляла ноги, глядя в широченную спину мужчины, идущего впереди.

На этой спине можно было сплясать.

Слегка опомнилась я уже возле ворот, когда мой новоявленный опекун протискивался в ворота, пригнув голову и повернувшись боком. Как он только не застрял…

Я прошла следом и услышала, как со стуком захлопнулась глухая деревянная калитка.

От этого стука я вздрогнула, но не оглянулась. Туда мне уже нет дороги, это понятно. А что ждёт впереди?..

Это не князь, а конюх какой-то или лесоруб… Как, кстати, его там?..

Я напрочь позабыла имя. В мыслях вертелось только дурацкая «Ропа». Да, фамилия была явно заморская. И сам опекун не походил на местного жителя. Одет по последней моде, а сам чёрный, как крот. И смуглый, как… как… Я даже не смогла подобрать сравнения. И чуть не пропустила Адама, который с той стороны улицы делал мне выразительные знаки.

Мы договорились, что он будет ждать, чтобы встретить, когда меня выпроводят из пансиона. И вот Адам ждал, но…

Но князь уже махнул рукой, подъехал открытый экипаж – очень элегантный, очень красивый, очень… роскошный. И лошади были – загляденье. Чёрные, как смоль, с длинными светлыми гривами, спускавшимися ровными волнами.

Так он, получается, богатый – мой опекун? Ну да, если шляется по карточным притонам… Один из тех богатеев, которые просаживают денежки, доставшиеся им просто потому, что удалось родиться в нужной семье.

А мне отправлял на содержание по десять флоринов в месяц… У него только камзол стоил флоринов сто. А таких камзолов, скорее всего, у князя не два и не три.

Тут я, наконец, заметила Адама, у которого просто рот открылся, когда он увидел, как этот конюх-князь отобрал у меня чемоданчик и поставил его в багажное отделение.

Я быстро махнула, показывая, чтобы не высовывался. Он неуверенно кивнул и отступил в тень дома, сдвинув треуголку на затылок.

– Послушайте, – сделала я последнюю попытку избавиться от громилы князя, – давайте будем считать, что вы свой долг выполнили… Если дадите мне немного денег, буду вам очень благодарна, если нет – даже не обижусь. Просто – я пойду, а вы… а вы езжайте по своим делам…Я уже совершеннолетняя, мне опекун не нужен, честно…

Вместо ответа князь распахнул дверцу картеты и вдруг схватил меня за кушак платья, поднял, как тряпичную куклу, и забросил в экипаж, а следом забрался сам.

Я упала на мягкое сиденье, шляпка свалилась с головы – помятая, потрёпанная соломенная шляпка, какие носили воспитанницы пансиона. На полу, выложенном светлыми и тёмными деревянными плиточками в замысловатый узор, моя шляпка смотрелась так жалко…

Опекун сел на сиденье напротив, изящно откинув фалды камзола, снял треуголку и аккуратно положил рядом с собой, а потом сказал

– Ну что, давай познакомимся заново? Если не ошибаюсь, Горячая Зизи?

Лошадиные копыта застучали по мостовой, карета качнулась и поехала.

Я подняла свою шляпку и надела на голову, натянув почти до ушей.

Чтобы хоть как-то скрыть, как кровь бросилась мне в лицо. Так, что даже уши запылали.

Но шляпка, какой бы она ни была, никогда не сможет скрыть красных щёк. Разумеется, этот ужасный человек увидел, как я покраснела.

– Это хорошо, что ты ещё умеешь краснеть, – сказал он отрывисто, повернувшись к окну. – Монахини здесь либо полные дуры, либо отъявленные мошенницы. Подсунули его величеству характеристику, которая не соответствует действительности, а сегодня чуть в ладоши не хлопали, когда от тебя избавлялись. Тебе самой не противно? Ты ещё так молода. Только начинаешь жить. Как можно было докатиться до такого?