Мой страшный, страшный опекун

Глава 4. Чезаре Нагаропа

Табита явилась совсем не вовремя. Впрочем, она всегда являлась не вовремя. С некоторых пор Чезаре очень подозревал, что она просто не вовремя появилась на свет.

Прежде чем он успел что-то ответить, негодница леди Блаунт открыла рот. Свой болтливый соблазнительный ротик, которому лучше было бы найти другое применение. В смысле – которому следовало бы говорить умные вещи или быть запертым на золотой ключик, как и рекомендовано любой девице.

– Добрый день! – выдала эта невозможная девчонка, широко улыбаясь и разглядывая Табиту с головы до ног. – А вы из какой колонки?.. То есть из какой категории? Из тех, у кого приданое свыше тысячи флоринов в год, или из тех, у кого приданое – они сами? У вас…

– Пошла вон! – прорычал на неё Чезаре.

Схватив за плечо леди Блаунт, которая только по недоразумению родилась леди, он вытолкал её в соседнюю комнату и закрыл дверь.

Он не сомневался, что девица будет подслушивать, но сейчас надо было разобраться с Табитой.

Она так и стояла на пороге, уронив зонт, и глядела на него расширенными глазами, в которых застыли и ужас, и недоверие, и возмущение.

– Вы как-то это объясните? – спросила она дрожащим голосом. – Я думала, то, о чём говорит весь город…

– Не преувеличивайте про город, – перебил её Чезаре.

Подошёл, поднял зонт, сунул его Табите в руки, потом завёл её в номер и закрыл дверь.

– Семейные шпионы бдят? – спросил он, предлагая Табите присесть на диван.

– Какие шпионы?!. – запротестовала она, на нежном белом лице появились пятна горячего румянца, но на диван она села и чинно положила зонт на колени.

– В данном случае они поторопились увидеть грех там, где его не было, – усмехнулся Чезаре, ничуть ей не поверив. – Эта девушка – протеже императора. Вчера он сделал меня её опекуном.

– Опекуном?! Сколько ей лет?..

– Она уже совершеннолетняя, в этом году Эдвард планирует выдать её замуж. Потом её интересы будет представлять её муж.

– Но… но зачем вы привёзли её сюда? Вы живёте в одном номере…

– Вообще-то, это – два номера, – напомнил ей Чезаре. – Официально – это два разных номера.

– Допустим… – согласилась она без энтузиазма. – Но гостиница… это неприлично для порядочной девушки!

– Табита, но вы ведь тоже сюда пришли, – снова напомнил ей очевидное Чезаре.

– Я – другое дело! Я – ваша невеста!..

– А она – почти моя дочь, – добродушно пошутил он.

Зря пошутил, потому что Табита чуть не упала в обморок, и пришлось показывать ей метрики леди Блаунт, чтобы убедить, что разница в возрасте у них не такая, чтобы он годился ей в папаши.

Когда недоразумение было улажено, Чезаре сказал:

– Раз уж вы пришли, посоветуйте, как мне с ней поступить. Я не слишком разбираюсь в том, что нужно юным девицам. А у неё дебют осенью. Нужны какие-то платья, туфли… Надо найти какую-то компаньонку… Я ведь живу один… Где ищут компаньонок для барышень?

– Явно не в гостинице, – строго ответила Табита и нахмурилась. – Почему бы вам не поселить её отдельно? Арендуйте для неё квартиру… Или даже дом, если его величество так о ней печётся.

– Исключено, – отрезал Чезаре. – Она должна быть постоянно у меня на глазах. Я за неё отвечаю. Эдвард предупредил, чтобы до свадьбы я пас эту овечку… то есть, присматривал за ней.

– Тогда обратитесь к госпоже Бельведер. Она держит целый штат нянюшек, гувернанток и компаньонок. Можно найти на любой вкус. У неё контора на Большой Улице. Но вы уверены, что эта девушка нужна вам… дома? Чезаре, она достаточно миловидна… – Табита посмотрела на него, жалостливо изломив брови.

– Надо потерпеть всего до зимы, – уклончиво ответил он. – Девчонка миловидна, вы правы. Ей покровительствует Эдвард. Так что уверен, замужем она окажется после первого же котильона.

– Это почти полгода!

– А наша свадьба ещё через год. Сосредоточьтесь на ней, будьте добры. Не заметите, как время пролетит. И не сердитесь на эту несчастную сиротку, она воспитывалась в монастыре, в городишке под названием Саверн, поэтому ведёт себя… Некрасиво, порой, себя ведёт.

– Да, она странная, – признала, подумав, Табита. – Что она имела в виду, когда спросила о моём приданом? Какие категории? Причём тут тысяча флоринов? Вы же знаете, что моё приданое – двадцать тысяч флоринов…

– Просто она чувствует себя ущербной на фоне девиц, у которых богатые и щедрые родители, – перебил её Чезаре, чувствуя уже лёгкую головную боль при упоминании о приданом. – У неё ни гроша за душой, вот она и завидует всем, кому хоть что-то оставили.

– Бедная сиротка… – глаза у Табиты распахнулись ещё шире, и теперь в них читалась жалость. – То-то она так смешно одета… Из монастыря, вы говорите? Бедная девочка… Ей не просто будет выйти в свет… Умеет ли она хотя бы танцевать?

– Не знаю, – проворчал Чезаре и добавил, нарочно повысив голос: – Читать она явно умеет, остальное никому не интересно.

В соседней комнате было тихо, но он не сомневался, что девчонка его услышала.