Мой суровый командор

Глава 1. Подарок с неба

Я всегда считала, что День всех влюбленных – это праздник, придуманный производителями открыток и дешевых конфет, чтобы заработать на страдающих одиночках.

Но сейчас, в половине двенадцатого ночи, сидя в своей клинике на крыше пятьдесят седьмого этажа и глядя на разноцветные огни праздничного города внизу, я готова была признать: эти гадские маркетологи знают свое дело. Потому что мне было чертовски одиноко.

— За любовь, — произнесла я, глядя в стекло, и чокнулась сама с собой. Затем сделала глоток терпкого красного вина прямо из бутылки.

Бокалы я даже не доставала. Во-первых, они все в дальней стерилизаторской. Во-вторых, пить в одиночестве из бокала – это какой-то совсем уж отчаянный уровень депрессии. Бутылка честнее. Она хотя бы не притворяется, что у тебя тут светский раут.

— И за тебя, Джулиус, – добавила я, кивая в сторону прозрачного бокса, где мирно посапывал пушистый трехглазый грызун с планеты Ксион-7. – Ты единственный мужик в этой клинике, который меня сегодня не бесит.

Джулиус приоткрыл один глаз, лениво моргнул им и снова провалился в сон. У него была операция утром – удаление паразитического червя из левого легкого. Червя, кстати, звали Ганс, и он тоже был мужиком.

Так что моя статистика отношений с противоположным полом сегодня была: один прооперированный пациент и один извлеченный паразит.

— Великолепно, – хмыкнула я и отхлебнула еще.

За стенами клиники, внизу, кипела праздничная жизнь.

Терралуна-Сити сияла неоном и голограммами. Розовые сердечки взрывались в воздухе. Парочки парили над улицами на гравиплатформах, обнимая друг друга под искусственными звездами. Их транслировала городская администрация каждое четырнадцатое февраля. Ведь настоящих звезд на переполненной станции, где жили земные переселенцы, не было уже сотню лет.

Я поставила бутылку на подоконник и прижалась лбом к прохладному стеклу.

Двадцать пять лет. Красивая. Умная. Диплом Космической академии Терралуны с отличием. Собственная клиника для экзотических животных – между прочим, лучшая в секторе, если верить отзывам на галактическом портале «Зверомополис 2.0». И абсолютно, катастрофически одна в День всех влюбленных.

— Могла бы пойти на ту встречу выпускников, – сказала я вслух, просто чтобы услышать хоть какой-то звук, кроме писка медицинских приборов. – Могла бы, но не пошла.

Почему? Да потому что на прошлой встрече мой бывший, с которым мы расстались еще на втором курсе, притащил свою новую жену – модель с Венеры-9, у которой мозгов было меньше, чем у Джулиуса до операции. И эта модель полчаса выясняла, не заразно ли сидеть со мной рядом, потому что я «вожусь с больными животными».

Я тогда чуть не подселила ей под кожу микроскопического ксено-клеща. Удержалась только из-за клятвы Гиппократа.

— И вообще, – я отсалютовала бутылкой своему отражению в стекле, – настоящая любовь случается не на дурацких встречах, а… ну, не знаю. Когда тот самый падает на тебя с неба… как метеорит. Прямо на голову.

Я рассмеялась собственной шутке и сделала еще глоток. Вино кончилось быстрее, чем хотелось бы.

В боксе завозился Джулиус, требуя внимания. Я вздохнула, отставила пустую бутылку и пошла проверять его показатели. Работа – лучшее лекарство от одиночества, особенно когда тебе кажется, что ты единственная женщина в галактике без пары в этот дурацкий день.

Я как раз склонилась над сканером, вглядываясь в показатели регенерации тканей, когда небо надо мной разорвал звук.

Сначала я подумала, что у кого-то из соседей на крыше сломался гравигенератор. Потом… что начались ежегодные учения местной обороны. Но когда звук превратился в оглушительный, леденящий душу рев, а стекла моей операционной жалобно задрожали, я поняла: это не учения.

Я выбежала в смотровую, где панорамное окно выходило прямо на посадочную площадку клиники.

И замерла.

С неба, оставляя за собой шлейф черного дыма и искр, падал шаттл.

— Твою ж… – только и успела выдохнуть я.

Он врезался в мою посадочную площадку с оглушительным грохотом. Взметнулись клубы дыма, что-то заискрило, завыла сирена пожарной сигнализации, и одновременно с этим взбесились все животные в клинике.

Джулиус заверещал так, будто его режут, из дальнего крыла донесся возмущенный рев глоттона, а клетка с певучими кристаллами-медузами издала такой ультразвук, что у меня заныли зубы.

— Спокойно! – заорала я на всю клинику, хватая медицинский чемоданчик и огнетушитель. – Всем спокойно!

Я влетела в тамбур, на ходу вбивая код доступа к выходу на крышу. Дверь отъехала в сторону, и меня окутало едким дымом.

Шаттл небольшой, явно частный, модели «Стрела-класс» лежал прямо посередине моей посадочной площадки, пропахав в ней приличную борозду. Из разбитого носа валил пар, что-то шипело, и я кожей чувствовала, как фонит поврежденный реактор.

— Эй! – закричала я, подбегая ближе. – Есть кто живой?!

Люк шаттла дернулся, заскрежетал и с шипением отъехал в сторону.

Изнутри, вместе с клубами дыма, показался силуэт.

Высокий. Очень высокий.

Широкие плечи едва помещались в проеме люка. Он шагнул наружу, и я увидела его лицо.

Я не знаю, что на меня нашло. Может, стресс. Может, пары топлива ударили в голову. Но первая мысль, которая пронеслась в моем мозгу, была: «Боги, какой же он красивый».

Он был перепачкан мазутом.

Светлые волосы взлохмачены, на скуле виднелась свежая царапина, форма пилота местами обгорела. Но это не имело ровно никакого значения, потому что у него были глаза цвета синего неба и челюсть такой четкой линии, что ей можно было резать титан.

Он сделал шаг ко мне, и я заметила, что в руках он что-то бережно прижимает к груди. Какое-то существо, жалобно попискивающее и переливающееся всеми цветами радуги.

— Где тут у вас врач? — рявкнул он. Голос низкий, хриплый, пробирающий до самых костей. Мне срочно!