Мой сводный брат Том Рэддл

Глава 4. Орден Единорога

Париж пугал своей живостью, несмотря на раннее утро. Мелкий дождь отмывал тротуары от вчерашней пьянки, а я шагала по Александровскому мосту, спеша как можно быстрее попасть в 9-й округ. Там меня ждала в своей крохотной квартирке мадам Фермер. По крайней мере, я отправила ей сову, ещё будучи в Судане. Надеясь, что птица оказалась быстрее меня за то время, которое пришлось потратить на далёкое путешествие, я не спешила. Старой Мор хотелось вернуть годы, проведённые в Уганде, и потому я не стремилась обогнать такси. Мне знакома магловская жизнь ещё с детства, ведь моя семья не волшебники. Печально, с какой ненавистью мой сводный брат относился к нашему общему отцу. Лишь сейчас я жалею о том, как поступила. Могла ли я повлиять на него тогда? Могла ли отговорить? Сомневаюсь. Но я хотя бы должна была попытаться не стать ему подобной. Том — талантливый лидер. Таким я и помню своего брата по сей день.

Бульвар Гусмана был до отказа забит столиками придорожных кафе, которые не желали пропускать мимо прохожих, а заставляли их останавливаться, изучая меню. Коварные, они насильно усадили меня за один из них. Чашка капучино и пухлый круассан на мгновение заставили забыть обо всем. Через дорогу стоял тот самый дом, который я искала ещё сорок минут назад, пробираясь через полгорода. А теперь сидела здесь, не желая заходить в парадный, жуя свой завтрак, будто обыкновенный магл. Когда-то я действительно была такой: обычной девочкой — никаких странных признаков. Другие дети волшебников ведут себя иначе: с ними случаются чудные и необъяснимые события. Однако со мной такого никогда не было. Возможно, причина кроется в том, что с самого рождения я не была в своей тарелке. Мать родила меня в Литтл-Хэнглтоне, но у отца к тому моменту появилась другая семья. Точнее сказать, у него и с ней не заладилось, поэтому позже никто и не знал о существовании моего сводного брата. Сесилия (так звали мою мать) отдала меня старшей сестре Луизе, которая увезла подальше, воспитывала и растила её единственного ребёнка в пригороде Парижа, даже не подозревая, что однажды в наш дом заявится самый что ни на есть настоящий волшебник.

Мне было девять. В отличие от Британской школы чародейства и волшебства, во Франции Академия магии Шармбатон рассылает письма родителям, забирая учеников гораздо раньше — начиная с восьми лет. Но ко мне не прилетали совы, и никто не явился с чудесным известием, приоткрывая занавес в волшебный и труднодоступный иной мир. Я была обычным ребёнком, пока не встретила его — мужа мадам Фермер. Наш сосед случайно оказался у входной двери, кажется, подбирая утреннюю газету. Я же, выскочив на улицу, врезалась в деда и ударилась головой об косяк. Извинения не приходили в голову, ведь по большей части меня воспитывала улица или паршивая школа. Поэтому я схватила выпавшую из его кармана деревянную палочку и, не задумываясь, дунула прочь, подальше от старика. Забежав за угол, я с изумлением разглядывала находку: гладкая, отполированная и искусно вырезанная палка. Зачем она ему? На неё не опереться, ни шляпу ею с полки достать? Может быть, дед ею разжигает камин? Но пока я думала, ко мне сзади подкрался тот самый дядя Фермер и, схватив за плечо, стал отбирать палку. Испугавшись до чёртиков, я подскочила и, отмахиваясь от него палкой, выкрикнула:

— Отвалите!

Каково же было моё изумление, когда дядя отлетел на метров двадцать и, врезавшись в столб, грохнулся навзничь. Я испугалась и, выбросив его странную игрушку, просто сбежала с места преступления. Я не видела, как он поднялся, будто удар ему вовсе не навредил. Отряхнувшись, он подошёл к этой странной палке, поднял её и просто исчез. Растворился в воздухе, как привидение...

Зато на следующее утро я снова увидела его возле нашего крыльца. Он был не один, а в компании каких-то странных дядек, разодетых так, будто сегодня Хэллоуин. Тётка Луиза всполошилась не меньше меня, но в отличие от своей племянницы, она набралась смелости открыть им дверь. Я же дунула наверх в свою комнату и не слышала, о чем они там болтали. Перебирая в уме варианты наказаний, которые меня ожидали, я, однако, не была готова к такому повороту событий:

— Моронто Рэддл, ты волшебница? — наш сосед снова вертел ту чёртову палку в руках, пугая меня до чёртиков своим заявлением. Второй, замотанный в чудную голубую мантию, протягивал тётке Луизе письмо: — Думаю, Вы разъясните малышке, что к чему, ведь ей сложно воспринимать услышанное!

— Да я и сама не воспринимаю... — умоляюще косясь на меня, она хотела, чтобы эти чудаки как можно быстрее покинули наш дом, но они не спешили уходить:

— Тогда позвольте нам... — и тот странный тип, которого привёл наш сосед, поманил меня к себе рукой: — Доказать, что Моронто — одарённый ребёнок!

Какой же глупой девчонкой я была! Испугавшись их зловещих планов, я просто удрала в свою спальню. Однако это никак не повлияло на мою дальнейшую судьбу — тётка отправила меня учиться в Шармбатон, желая переложить ответственность с себя на кого-то другого. Это позволило ей найти хорошую работу, и потому она всячески скрывала мои навыки, утаив от матери, что я оказалась ведьмой. Сесиль умерла, так и не узнав, кто я на самом деле. Зато я всё ещё жива, и её прежняя головоломка любви разрушила не одну жизнь.

Пошарпанные подъезды, выпускающие очередную кошку, заставили меня карабкаться на ступеньки и надеяться, что лифт поднимет старуху выше. Я едва уместилась в крошечной конуре, тыкая на кнопки и вспоминая нужный этаж, замерла в ожидании. Странно встречать волшебников в магловской среде. Но порой они становятся твоими проводниками в тот мир, где тебе самое место. Фермеры стали первыми колдунами, которые не только доложили министерству об одарённой соседской девочке. Эти волшебники учили меня первым заклинаниям, когда я, возвращаясь на выходные, не могла повторить ни одно из них, заученное в школе. Мадам Фермер стала моей заботливой бабушкой, а чуть позже — преподавателем по Истории Магии. Сейчас же эта старушка должна была доживать свои последние деньки в малюсенькой квартирке. Месье Фермер давно покинул этот мир, и потому старушка без зазрения совести перебралась из особняка пригорода в однушку. Сердце Парижа, Эйфелева башня через окно и молодые ухажёры по вечерам: что ещё нужно на старости лет? Если, конечно, здоровье позволяет.