Мой сводный мажор

Глава 5. Полина

Полина

– Ань, представляешь, я влипла.

Трубка на том конце загадочно молчит, а потом выдает:

– Что случилось? Почему у тебя голос, как будто ты узнала, что жить тебе осталось семь дней?

Аня – моя школьная подруга. С первого класса мы не разлей вода, многое прошли вместе и поступили в один университет на один и тот же факультет.

Мы были совершенно разными. Она – длинноногая голубоглазая блондинка с утонченными чертами лица и модельными пропорциями, хоть сейчас на обложку. Я же коротыш и худышка. А сейчас многие говорят, что у меня фигура женственная. Талия тонкая и вполне соблазнительные изгибы.

Аня не любит спорт, может лопать килограммами сладкое, но не толстеет. Ведьма, наверное? Я все школьные годы ходила то в одну, то в другую секцию. В универе тоже бросать спорт не собираюсь.

Анька всегда мыслит рационально, может поставить на место любого зарвавшегося мажора и смотрит на парней свысока, говоря, что отношения с придурками ей не интересны.

К ней все время подкатывали мужчины постарше. Женатые предлагали стать любовницей, но Аня давала всем от ворот поворот. А еще она никогда не целовалась, вот. В этом я ее обошла, хоть это и сомнительное достижение.

Она утешала, когда меня бросил парень, и я целыми днями размазывала сопли и слезы по подушке. В десятом классе я начала встречаться с одиннадцатиклассником. Он мне нравился, но не более. Просто хотелось попробовать что это, тем более, в моем возрасте почти все имели опыт.

Мои не продлились и трех месяцев, потому что парень стал намекать, а потом и говорить прямо, что встречается с девушками ради секса. А я ему не даю.

Меня привлекали плохиши, как мой бывший. А еще татуировки, мотоциклы, рок и романтика. Анька морщилась и говорила, что я совсем дурочка.

– Может, и не семь, но с таким сводным братцем я точно долго не протяну.

Шепотом, как будто меня могли подслушать, я рассказываю ей все.

– Что значит “отработаешь”? – спрашивает она с возмущением в голосе. – Обломится твой Марк, не позволяй ему себя шантажировать. В его фразе явно есть пошлый подтекст.

Я краснею, шиплю что-то невразумительное, потом наконец беру себя в руки.

– Понимаю, Ань. Но мне, знаешь ли, не просто. Я в чужом доме, к тому же, я действительно виновата, разбила чужой телефон.

– Верни деньги за разбитый экран, даже если он может купить себе двадцать таких. И пусть катится, – заявляет безапелляционно Анька. – Как себя поставишь, так будет. Ты слишком мягкая, Поль. Вечно боишься, что о тебе подумают плохо. Боишься расстроить, не понравиться или не угодить. Завязывай с этим, подруга. Он тебя и так воспринимает, как мямлю и лохушку.

Я стискиваю зубы, но стараюсь не обижаться. Подруга иногда бывает слишком резкой, но в этот раз она права.

– Ничего я не мягкая, – говорю упрямо.

– Доживи до первого сентября, всего два дня осталось. А там мы встретимся, поговорим. В универе делай вид, что его не знаешь. Пусть он сам пытается с тобой подружиться, а не ты.

Немного успокоившись, я и дальше болтаю с Анькой. Слушаю ее рассказ о путешествии в Грецию и обсуждаю предметы, которые будут у нас в первом семестре. Потом в комнату заходит мама и зовет ужинать.

Она предупреждала, что Александр Борисович любит семейные ужины, когда все собираются за столом и обсуждают события прошедшего дня. С тех пор, как восемь лет назад они разошлись с женой, ему сильно не хватает семейной суеты и тепла. А я уважаю своего отчима и постараюсь его не разочаровать. Хороший он дядька.

За столом уже собрались все, кроме меня. Мама с Борисовичем на своей волне, о чем-то негромко разговаривают и улыбаются. Марк с равнодушным лицом втыкает в телефон.

Увидев в его руках гаджет, я напрягаюсь и осторожно присаживаюсь на край стула. Парень ведет себя, как будто ничего не произошло, и вообще меня не замечает. После нашей утренней стычки он куда-то уехал, а я весь день провела дома.

– Как дела, Полиночка? Как прошел день? Не обижал тебя мой оболтус? – забрасывает вопросами отчим.

– Все хорошо, спасибо, – я двигаю к себе стакан сока, чтобы хоть чем-то занять руки.

Интересно, он уже знает про телефон? Не хочу, чтобы меня считали криворукой. Конечно, семья Антоновых может себе позволить хоть десять новых, но мама с детства учила меня бережно относиться к вещам. Особенно к чужим. Однажды я случайно сломала Анькины наушники, неделю потом переживала, хоть и подарила ей новые.

– Марк, оторвись ты от своего телефона! – строго просит Александр Борисович, а потом разводит руками. – Вот поколение пошло, только бы в Интернете целый день торчать.

Парень закатывает глаза, но кладет гаджет на стол, и тут глаза отчима округляются.

– Опять уронил, да? В твоих руках ничего дольше недели не живет. Ты знаешь выражение “копейка рубль бережет?” Некоторые с кнопочными до сих пор ходят, потому что денег нет. Как еще машину не разбил, непонятно. Хотя, – он смотрит на маму, а потом на меня. – Водитель он от Бога. Я его с четырнадцати лет учил ездить, в восемнадцать он сдал экзамен с первого раза сам, не пришлось даже подключать свои связи. Ему я доверяю больше, чем своему водителю.

Пока длится эта речь, я обливаюсь холодным потом.

– Новый куплю, не проблема, – отвечает Марк небрежно.

Отчим готовится произнести новую поучительную речь, но я его опережаю:

– Александр Борисович, это я виновата. Случайно толкнула Марка и…

И тут он поднимает на меня глаза. Я теряюсь, опускаю взгляд и щеки почему-то начинают пылать.

– Ерунда, это я не удержал, – говорит спокойно.

– Марк не виноват, это все из-за меня, – твержу как заевшая пластинка.

Не хочу, чтобы этот высокомерный мажор думал, что я боюсь ответственности и прячусь за его спину. Я ведь, и правда, виновата.

– Я же сказал, я сам уронил его, – продолжает спорить сводный братец, взглядом веля мне заткнуться.

А отчим выдает совершенно неожиданную реакцию! Довольно усмехается и потирает руки.