Мой телохранитель внебрачный сын эрцгерцога

Глава 8

Воздух на болотах Трёх Тростников густой и тяжёлый, единственные звуки — это хрип их лошадей и непрекращающееся жужжание невидимых насекомых. Кайсен начинает сомневаться в разумности этого пути. Густые заросли кустарника по обеим сторонам тропы и грязная земля под копытами лошадей давят на них, и они едва видят на расстоянии нескольких футов от дороги. Он смотрит на женщину, которая едет перед ним, на её прекрасную фигуру, элегантную и грациозную, с оттенком решительности и непокорности. Его сердце замирает. Он поклялся защищать её и беспокоится, что кто-нибудь может причинить ей вред.

— Миледи? Я думал, мы просто будем наслаждаться поездкой через... знаете... может, через Врата Оникса? Говорят, там очень красивые пейзажи. Я не понимаю, почему мы так целеустремленно держим путь в сторону Стилуинда. Вы что-то от меня скрываете?

Мэрион кивает, но не отрывает взгляда от коварной тропы впереди, по которой становится всё труднее двигаться из-за грязи. К счастью для них, морось прекратилась, хотя воздух по-прежнему влажный. Она поднимает взгляд и вздыхает. Им ещё несколько часов ехать до деревни, потому что их лошади с трудом пробираются по коварным тропам этих мрачных болот, теряя скорость.

— Миледи, — настаивает Щит, пристально всматриваясь в густые ветки невысоких деревьев. — Я думаю, нам следует вернуться. Эти места...Мы слишком далеко от стен крепости, это небезопасно для такой высокопоставленной особы, как вы.

Она бросает на него быстрый взгляд через плечо, затем дёргает поводья, пытаясь вернуть контроль над своей платиновой лошадью, которая внезапно стала пугливой.

— Я знаю, Кайсен, но после собрания, один из гринфилдских разведчиков сообщил сэру Арону, что деревня Стилуинд подверглась нападению. Вот почему поддержка дхалмекских постов была отложена, поскольку Стилуинд — главный поставщик военных медиков и медикаментов для герцогства... — Она обеспокоенно вздыхает, разочарованно качает головой и изящным жестом убирает выбившуюся прядь с лица. — Но он больше ничего не объяснил. Что-то не так. Как будто что-то скрывают. — Она резче дергает поводья, чувствуя нарастающее раздражение. — Не спрашивай меня почему, но я чувствую, как.. что-то не сходится...

— Вы рассказали сэру Арону о своих подозрениях?

— Конечно.

— И что?

Ее усмешка слишком безрадостная.

— Он отмахнулся от моих опасений, сказав, что у него повсюду на болотах люди, контролирующие ситуацию, — бормочет она, — ненавижу, когда он, как и мой отец с лордом Эдвардом, так покровительственно относится ко мне.

— Я понимаю, но... Я всё равно считаю, что нам следовало подождать, пока соберётся больше людей, которые могли бы вас сопровождать. В чём срочность? Чего ты так опасаешься?

Она молчит ещё немного.

— Ты не понимаешь, Кайсен. Я... Я беспокоюсь о людях Стиллвинда, потому что они не только придерживаются древних верований и медицинских практик, которые вот-вот исчезнут, но и, что, возможно, важнее всего для меня, эти верования вынуждают их предлагать убежище любым путникам, которые добираются до их деревни.

Она поворачивает голову и пристально смотрит на своего Щита.

— Стилвинд, самая северная деревня Гринфилда, всегда была убежищем для тех, кто искал защиты, ещё со времён наших бабушек и дедушек.

Кайсен широко раскрывает глаза от новой информации.

— Северяне…

Она кивает, видя, что теперь он понимает, насколько это важно.

— Но, миледи, вы отдаете себе отчет, насколько это длинный путь? К деревне с такой дорогой мы доберемся только к вечеру, нам придется остаться там на ночлег, а в замке сойдут с ума, когда служанки не обнаружат вас в ваших покоях..

— Какие мелочи... Большинство из них — мои люди, Кайсен, наши люди. Я не могу позволить им страдать из-за политики Гринфилда. Я боюсь, что, если мы не защитим их или не отнесёмся серьёзно к их безопасности, то подведем их. И я в ужасе от того, что лорд Эдвард и сэр Арон уже игнорируют опасность, несмотря на мои многочисленные требования.

Теперь Кайсен понимает её настойчивость, но его беспокойство за неё превосходит любое волнение, которое он мог бы испытывать за кого-то другого. Он пришпорил своего скакуна, заставив его двигаться быстрее, и обогнал принцессу.

— Почему вы сразу меня не предупредили? — Его лоб хмурен и глаза грозно сверкают из под темной челки. — Если они настолько важны, нам следовало взять с собой больше людей, чтобы усилить охрану и выяснить причины их бедственного положения.

Она глубоко вздыхает.

— Я знаю, Кайсен, и я согласна, что ты прав. Но... я не могу сидеть сложа руки. Я должна что-то сделать. Если мне придется пойти на некоторый риск, чтобы представить сэру Арону доказательства того, что происходит что-то серьезное, я это сделаю. Даже если это означает подвергнуть себя опасности.

Он нервно проводит рукой по волосам, пока его мозг подсчитывает в уме. Он носит с собой меч и два спрятанных охотничьих кинжала, маленьких, но острых, как клыки дракона. Он бросает на неё взгляд и замечает рапиру, висящую у неё на поясе, и маленький церемониальный кинжал рядом с ней. Он задаётся вопросом, достаточно ли она остра для того, что их ждёт впереди.

— Это безрассудство! Я не позволю Вам подвергать себя такому риску!

Она фыркает, его настойчивость испытывает её терпение.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, и я понимаю, но я просто хочу убедиться, что деревня сейчас не подвергается нападению, и проверить, всё ли у них в порядке, прежде чем им будет угрожать какая-либо другая опасность. Я просто хочу своими глазами увидеть, что они в безопасности.

Он рычит, чувствуя, что его терпение на исходе. Он отбрасывает тревогу в сторону, напрягая мышцы челюсти.

— Мы следуем назад, миледи, я слышать ничего не хочу, — он тянет руку к поводьям ее лошади, чтобы аккуратно развернуть ее на узкой тропинке.