Мой тёмный читатель

Глава 1 "Дом с синей дверью"

Грузовик с вещами приехал на час раньше.

Кэр выскочила на крыльцо босиком, в пижамных шортах и футболке, с волосами, собранными в пучок так кое-как, что через минуту он уже разваливался. Водитель — здоровый мужик в кепке с логотипом какой-то бензоколонки — посмотрел на неё без удивления, кивнул и сказал: «Где выгружать?»

Она показала.

Дом стоял в конце тихой улицы. Двухэтажный, деревянный, с облупившейся краской на ставнях и крыльцом, которое скрипело при каждом шаге. Синяя дверь — единственное, что она поменяла сразу, ещё до того, как подписала договор аренды. Позвонила хозяйке, спросила: «Можно?» Та удивилась: «Крась, если не жалко денег». Кэр не пожалела. Синий — её любимый. Тот самый оттенок, который она когда-то назвала «цветом предрассветного неба, когда ещё не понятно, будет дождь или солнце».

Грузчики ушли через час.

Кэр осталась одна посреди коробок.

Двадцать три штуки — она пересчитала, стоя посреди гостиной с кружкой холодного чая (заварила утром, остыл, но выливать жалко). Книги, распечатки, одежда, ноутбук, посуда, которую мама когда-то собирала поштучно в «Икее», и три пары кед — белые, чёрные и серые. Больше ничего ценного.

Она поставила кружку на подоконник, заправила выбившуюся прядь волос за ухо и принялась разбирать спальню. Потому что спальня — это важно. Спальня — это место, где можно спрятаться, если всё пойдёт не так. А она почему-то боялась, что пойдёт не так. Не сейчас, не завтра — когда-нибудь потом. Но лучше перестраховаться.

Волосы лезли в лицо. Она снова заправила их за ухо, потом достала из кармана маленький зажим в виде цветка — молочно-белая ромашка, единственная «девичья» слабость, которую она себе позволяла, — и заколола непослушные пряди. В зеркале на неё смотрела девушка с очень светлой, почти белой блондой, волнистыми прядями чуть ниже плеч. Зелёные глаза — с золотистыми искрами ближе к зрачку, сейчас уставшие, с лёгкой краснотой. Нос маленький, прямой, с пухлым кончиком. Губы полноватые, без помады — она вообще редко красилась, только гигиеническую помаду, и то когда не забывала.

Она посмотрела на себя, вздохнула и отвернулась.

Не то чтобы она себя не любила. Просто иногда казалось, что природа создавала её для романов про фей — пастельную, мягкую, круглую там, где надо. Рост сто шестьдесят три, «русалочье телосложение», как говорила мама. Но реальный мир любил острые скулы и длинные ноги. А Кэр была просто… уютной. Как плед. Как чашка кофе в дождливый день.

Она вздохнула ещё раз, поправила выбившуюся прядь (зажим уже сполз, цветок смотрел куда-то в сторону) и вернулась к коробкам.

Через час она сдалась.

Разобрала только кровать, стол и одну полку для книг — ту, что ближе к окну. Остальные коробки так и остались стоять в гостиной, горой картона и скотча. Кэр налила себе свежий чай — заварной, мамин любимый сорт, который она почему-то продолжала покупать, хотя сама предпочитала зелёный с жасмином, — обхватила кружку двумя руками и вышла на веранду.

Веранда была маленькой, застеклённой, с плетёным креслом и продавленным диваном, который остался от прошлых жильцов. Кэр села в кресло, поджала под себя ноги, сделала глоток и уставилась на улицу.

Городок назывался Грейс-Холлоу.

Она нашла его случайно. Листала объявления об аренде, злая после очередного отказа от издательства — «ваш роман интересный, но не соответствует нашим текущим потребностям», одиннадцатый по счёту, она перестала считать после девятого, — и вдруг увидела: Дом в тихом районе, две спальни, синяя дверь, хоть краска и сильно сползла. Пять минут до озера. "Сдаётся девушке!"

Пять минут до озера. Синяя дверь. Сдаётся девушке.

Почему-то это показалось ей хорошим знаком.

Она позвонила через пять минут после того, как объявление появилось. Хозяйка — полная женщина с голосом курильщицы — сказала: «Ты первая. Приезжай, посмотришь». Кэр приехала на следующий день. Увидела дом, увидела дверь, увидела двор, заросший травой, и сказала: «Беру».

Сейчас, сидя на веранде с чаем, она почти чувствовала себя счастливой.

Почти. Потому что где-то на задворках сознания сидела мысль — липкая, как паутина на лице: здесь что-то не так.

Она отогнала её. Нервы после переезда, усталость, голод — она не ела с утра, потому что в новый дом ещё не завезла продукты. Всё нормально. Всё хорошо.

Она отпила чай, поставила кружку на перила и посмотрела на забор.

Забор был высоким, деревянным, с щелями между досками. Кое-где краска облезла, кое-где доски покосились — хозяйка обещала починить, но Кэр не проверяла. За забором — соседний участок. Там тоже стоял дом, двухэтажный, белый, с чёрными ставнями. Казалось, никто там не живёт. Окна тёмные, трава высокая, на крыльце нет коврика. Может, дача. Может, просто брошенный дом.

Она смотрела на забор и думала о том, как хорошо, что она здесь. Как тихо. Как никто не лезет с вопросами: «А когда выйдет твоя книга?» или «А ты ещё не нашла нормальную работу?». В Грейс-Холлоу никто не знал, кто она. Никто не ждал от неё романов про фей и эльфов.

Она поставила кружку на перила, вытянула ноги и почувствовала, как ветер шевелит волосы. Зажим с цветком давно упал — она не заметила где. Наверное, в траве. Надо будет поискать завтра.