Мой тихий омут, мой дикий пламень

Глава 1

Тяжелый кусок свадебного атласа неприятно холодил кожу, пока пожилая швея медленно ползала на коленях вокруг Веры и шумно возилась с булавками. В тесной примерочной пахло застоявшимся дорогим парфюмом, свежим крахмалом и остывшим горьким кофе, который Вера оставила на тумбочке у входа еще пару часов назад. Портниха испачканными в мелу пальцами безжалостно утягивала ткань на пояснице, заставляя задерживать дыхание на каждом выдохе. От этих резких рывков внутри росла глухая досада, но Вера упрямо заставляла себя стоять ровно перед огромным зеркалом в тяжелой раме. Из отражения смотрела какая-то чужая, слишком правильная женщина с идеальной укладкой медных локон и неестественно бледным лицом.

​– В талии придется убрать еще полсантиметра, иначе жесткий корсет сползет во время первого танца, – проговорила швея, невнятно сипя из-за зажатых губами металлических иголок. – Не дышите так глубоко, милочка, иначе мы никак не поймаем нормальную посадку на спине.

​Вера молча кивнула и уставилась на крошечную соринку на зеркальном стекле, лишь бы только не разглядывать собственную шею и глубокое декольте.

​Звякнул колокольчик на входной двери, заставив швею выругаться под нос — одна иголка едва не ушла Вере под ребро. Андрей зашел без стука, неловко толкнув плечом портьеру, и сразу бросил на пуфик свой неизменный кожаный портфель. На ходу он ослаблял узел темно-серого галстука, будто тот мешал ему дышать после трех часов судов. Измятый крафтовый пакет из кофейни он сунул Вере прямо в руки, даже не взглянув на подол платья. В нос сразу ударил приторный запах корицы, от которого Веру слегка замутило на пустой желудок.

​– Мама твоя устроила мне допрос с пристрастием, что ты опять голодная с самого утра, – Андрей устало потер переносицу, оставляя на коже красное пятно от очков. – Бросай эту ерунду, Верочка. Садись поесть, пока круассаны совсем не превратились в сухари.

​Швея сердито поджала губы, выплюнула оставшиеся булавки в блюдечко и ушла в подсобку, нарочно громко хлопнув деревянной дверью. Вера осталась стоять на подиуме, чувствуя себя глупой фарфоровой куклой посреди чужого дорогого магазина. Андрей подошел ближе, привычно положил тяжелые, сухие ладони ей на ключицы, но смотрел не на нее, а на свое собственное отражение в зеркале, автоматически поправляя воротник рубашки.

​– Выглядишь нормально, только бледная слишком, – приглушенно заметил он, слегка потянув ткань на ее плече вниз. – Это мандраж предсвадебный или ты до сих пор переживаешь из-за переезда за город? Дом полностью готов, рабочие вчера закончили клининг, так что панику отставить.

​– Списки гостей опять поплыли, Андрей, меня это дергает сильнее дома, – Вера дернула плечом, сбрасывая его ладонь, и отошла к журнальному столику, якобы за салфеткой. – Твоя тетка Самарская опять звонила, требует вписать еще пять человек, которых я вообще в глаза не видела.

​– Я сам поговорю с ней сегодня вечером, так что выкинь это из головы и не забивай себе нервы, – Андрей спокойно отошел к столу, вытащил теплый круассан и протянул Вере на бумажной салфетке. – Твоя единственная забота сейчас — отдыхать и утвердить цвет салфеток для столов, обо всем остальном позабочусь я сам.

​Круассан оказался слишком жирным, масло пропитало бумагу, и Вера просто отложила его обратно на столик. Смотреть на Андрея, на его ровную спину и правильные, скучные движения было почти физически тяжело, но внутри все равно сидела старая, въевшаяся благодарность. Этот человек пять лет назад просто перешагнул через груду обломков ее жизни, молча заставил выкинуть сломанный телефон и увез подальше от вечных криков на парковках и битой посуды. С ним было безопасно, как в глухом бетонном бункере, и Вера готова была цепляться за эту скуку до конца дней.

​– Да, кстати, чуть не забыл из-за этих судов, – Андрей выудил из кармана громоздкий рабочий смартфон, быстро пробежался пальцем по экрану. – Итальянец наш подтвердил бронь на виллу. В Тоскану летим сразу из загса, без заездов домой, так что вещи собери заранее.

​– Спасибо, – Вера подошла и быстро ткнулась носом в его жесткую, пахнущую лосьоном щеку, просто чтобы прекратить этот разговор.

​Его телефон заорал дурным голосом прямо у нее над ухом, заставив обоих вздрогнуть. Андрей недовольно цыкнул, глянул на экран и моментально переменился в лице — ушла вся эта мягкая домашняя расслабленность, остался только сухой, хищный адвокат. Он резко отвернулся к окну, прижав трубку к уху так сильно, что пластик хрустнул.

​– Слушаю, Эдуард Борисович. Какие еще правки, мы все подписали в пятницу, – Андрей начал быстро ходить взад-вперед по тесному пятачку у портьеры. – Какой еще новый инвестор? Кто перекупил долю клиники, вы с ума сошли на этапе закрытия сделки?

​Вера застыла посреди комнаты, глядя, как у жениха медленно белеют пальцы, сжимающие телефон. Он резко обернулся, уставился на нее диким, совершенно невменяемым взглядом, какого она у него за пять лет ни разу не видела, и хрипло бросил в трубку:

​– Я сейчас буду. Документы на стол, я через двадцать минут в офисе.

​Экран погас, но Андрей так и остался стоять с поднятой рукой, тупо глядя куда-то в пространство между Верой и зеркалом. Вся его хваленая юридическая уверенность испарилась за одну секунду, и этот факт пугал сильнее всего.

​– Что там с клиникой? – Вера сделала шаг вперед, шурша тяжелым подолом платья. – Андрей, не молчи, сделку сорвали?

​– Перестановки в совете учредителей, ничего страшного, – он соврал так топорно, что даже не попытался скрыть дрожь в голосе, натягивая пальто прямо поверх пиджака. – Москвичи зашли в проект, выкупили долю Эдуарда под ноль и теперь ломают все наши старые контракты. Мне нужно в офис, Вера. Обед отменяется, добирайся до дома сама, я наберу позже.

​Дверь салона захлопнулась с такой силой, что хрустальная люстра над головой испуганно зазвенела. Вера осталась стоять одна посреди разбросанных булавок и обрывков крафтовой бумаги, а в груди уже вовсю разрастался знакомый, ледяной комок подкатывающей паники.