Мой тиран

Глава 1

Я тихо выдохнула и аккуратно закрыла шкатулку. Взгляд против воли скользнул на собственные руки – на тонких бледных запястьях два тяжёлых золотых браслета кажутся… безвкусицей. Из всех нелицеприятных эпитетов, крутящихся в голове, останавливаюсь именно на этом. Пусть лучше я буду страдать от недостатка изысканности, чем очередного напоминания о собственной слабости. О «кандалах» … Я поморщилась и тихо зашипела. Ну вот, не хотела же.

Эти браслеты наделал на мои руки родной дядя – Аугуст Мортимер, в день казни моих родителей. Тогда он сказал, что так нужно. Что я должна присутствовать на площади перед эшафотом, должна прилюдно осудить поступок родного отца, только чтобы род сохранил за собой графство. А чтобы мне было легче, и моя магия случайно не вырвалась из-под контроля, нужно надеть ограничивающие браслеты. Конечно, я даже и не подумала усомниться в словах родного человека, младшего брата моего отца. Доверилась ему. Больше я подобной ошибки не совершала.

За спиной раздался тихий стук и я, прижав шкатулку к себе, испуганно обернулась. К счастью, это оказалась Нана, моя служанка и, по горькой иронии, единственный близкий человек в родном доме.

- Госпожа Амалия, всё готово. Повозка остановилась у заднего выезда, сейчас из неё выгружают мясо, но я успела договориться с возницей. Три серебряных, и он не заметит лишнего пассажира.

Я слабо улыбнулась и посмотрела в окошко, где только начинало рассветать. Рано, ещё очень рано чувствовать облегчение или надежду, а потому приходится себя постоянно одёргивать. И всё же…

Полгода назад мне исполнилось восемнадцать лет и полгода назад мне было позволено вернуться из храма, где почти шесть лет я провела в качестве послушницы (или бесправной рабочей силы и девочки для битья). Все эти месяцы, проведённые в замке графства Магрис, который я когда-то давно называла родным домом, я вела себя тише воды и ниже травы. Не спорила, не гневила и не гневалась, одевалась скромно, почти как слуги, не заявляла прав на законное наследие – всё, лишь бы усыпить внимание дядюшки. Всё, чтобы иметь вот эту, одну единственную возможность сбежать к своей свободе. В Академию Пяти Лун.

- Идём, Нана. Я взяла всё, что потребуется, - прижала шкатулку плотнее к себе, так, что она полностью скрылась под полами тёмного шерстяного плаща.

- Госпожа, но как же… Я собрала мешок, вот он, тут вода, бутерброды… - быстро натянула капюшон на голову, скрывая под ним кричаще-рыжую густую косу и молча вышла в коридор. Я была признательна Нане за её заботу, до слёз признательна. Но как ей объяснить, что брать из этих мест хоть что-то лишнее, пусть даже и еду, просто выше моих сил. Нет, Нана, достаточно с меня местного яда.

Возница, на удивление милый старичок, оказался очень понятливым – меня не рассматривал, заговорить не пытался, молча кивнул головой в угол крытой повозки, куда мне присесть, и тут же отвернулся. Сердце заполошно стучало, когда повозка, нестерпимо медленно выехав со двора замка, начала свой путь к столице Лунной империи, сияющему Эвирису.

Лишь спустя час я нашла в себе силы отмереть и начать двигаться, даже дышать полной грудью. Откинувшись спиной о бортик повозки, я ещё раз взглянула на простенькую деревянную шкатулку, которую всё это время до боли сжимала в руках. С тихим щелчком крышка была сдвинута в сторону, обнажая мне своё нутро. Казалось бы, что хранить в ней юной графине: украшения, милые безделушки, письма с признаниями от поклонников? Я горько усмехнулась. Если бы только не тот безумный заговор, устроенный моим отцом, если бы не предательство дяди, который, как оказалось, всё это время завидовал старшему брату… Да, тогда бы всё было иначе. А сейчас в шкатулке лежал мой последний шанс на свободу: мои документы и заполненное заявление на поступление в магическую академию для титулованных и непременно одарённых юношей и девушек. Я подходила всем условиям. Магия моего рода, проявляющаяся в стихии огня, бушевала во мне с самого детства. Уж сколько нервов я потрепала моей благородной матушке, пока не научилась держать своё пламя в узде. Слабо усмехнулась, вспоминая подпаленные шторы, платья и беготню по замку, но тут взгляд упал на блестящие браслеты. «Я одарённая, одарённая, одарённая…», громкие мысли перешли в тихий шёпот, почти мольбу. Но это точно не была молитва, нет, молиться я себе давным-давно запретила. Как и плакать. Ещё когда на моих глазах казнили сперва мать, а затем и отца. Когда я впервые увидела истинное лицо дя… Аугуста Мортимера. Когда запечатанный огонь заживо сжигал меня изнутри, не находя выхода. Никаких слёз, никаких молитв, только борьба. Мой огонь не потушить, плевать, что для этого придётся сделать или пройти!