Мой вечно голодный Босс

Глава 35

Поцелуй был даже слишком осторожным, на мой взгляд. Хотелось бы чего-то более существенного и ощутимого. Я все же не девочка-цветочек.

И, видимо, почувствовав моё настроение, Егор усилил нажим. Но я быстро вспомнила, что не умывалась сегодня и с огромным сожалением отстранилась.

— Напомни мне, пожалуйста, где ванная комната в этой безразмерной квартире?

Он хмыкнул, прищурился и, усмехнувшись, взял меня за руку. Подведя к нужной двери, включил свет, открыл дверь и пропустив меня вперед, весьма удивил:

— Полотенце, зубную щетку, халат найдешь в шкафчике.

— Надеюсь, они не розовые. Терпеть не могу этот цвет, — ну, кто меня за язык дергает? В чужом доме ещё и чем-то недовольна! Я только повернулась к Егору, чтобы извиниться, но увидела закрывающуюся дверь и услышала за ней веселый смех. Извиняться тут же передумала. Я, значит, виноватой себя чувствую, а он… веселится за мой счёт! Нет уж!

Подойдя к указанному шкафчику, я распахнула дверцы и прямо передо мной оказалась стопка из сложенных полотенец и халата, а сверху лежали зубная щетка в упаковке, расческа и губка. Все абсолютно новое и… Нет, не розовое. Оранжевое! Ярко оранжевое! Всё!

После встречи с маменькой итак неважное настроение упало еще больше.

Захотелось кого-то убить или плакать или все таки убить.

Я прикинула так и этак, присмотрела несколько способов избавить себя и мир от этого изверга и… сдулась как та кофейная пенка, которая осела сразу как только турку сняли с огня.

Жалко его, ему итак досталось: у него вон какая родительница. Пусть живет.

Утешившись этими размышлениями, я умылась, почистила зубы и навела порядок на голове. В душ, конечно, не пошла. Не достигли мы ещё того уровня отношений, чтобы я перед ним в банном халате ходила. Ну и переодеться мне все равно не во что. Не надевать же несвежую одежду на чистое тело.

— Мне нужно домой, — уверенно произнесла я, входя на хорошо знакомую кухню, заранее решив, что кофе я лучше у себя попью. От греха подальше.

Егор стоял у окна спиной ко мне, засунув руки в карманы свободных домашних штанов и ждал когда кофемашина наполнит подставленную кружку.

— Твоя сумка в прихожей, – прозвучало спокойно, сдержанно. Слишком спокойно, слишком сдержанно, чтобы я поверила, что он остался равнодушным к моим выкрутасам. Я уже развернулась, нацелившись на поиски своей собственности, когда мне в спину донеслось:
— Десять минут на сборы. Я отвезу.

Вернувшись в исходное положение, я только открыла рот, чтобы возразить, но красноречивый взгляд Егора дал понять, что возражения не принимаются. Поэтому я все же развернулась и потопала проверять свой телефон.

Мне хватило времени, чтобы отзвониться бабуле, узнать, что на нее продолжают наседать, пообещать, что в ближайшее время я обязательно приеду и ответить Натке, которая засы́пала меня серией сообщений полных беспокойства и неутоленного любопытства.

Я стояла у входной двери, водя подушечкой указательного пальчика по выемкам и впадинкам узора, выдавленного в дверном полотне (мои уважение и сочувствие тому, кому приходится регулярно протирать всю эту красоту, потому что ни одна пылинка не попалась мне на пути).

На звук шагов я прекратила это медитативное занятие и обернулась. Первое, что я увидела, была протянутая мне подставка с двумя закрытыми стаканами кофе. Потом я перевела взгляд на владельца протянутых стаканов. Ой, лучше бы я этого не делала…

Сглотнув, я зависла. Широченные плечи, узкие талия и бедра были упакованы в дымчато-синюю двойку и рубашку в тон, но гораздо светлее, на фоне которых его глаза, казалось, стали еще ярче.

Одежда сидела на Егоре как влитая. Ни одна складочка не посмела испортить своим существованием этот образ.

А мои шаловливые пальчики так и тянулись к единственной пуговице на пиджаке, крупной круглой и глянцевой. Хотелось коснуться, провести по кругу, покрутить, протолкнуть в петельку, скользнуть руками… Кхм…

Но руки пришлось использовать по прямому назначению: протянуть за подстаканником, когда я очнулась, услышав такой понимающий хмык и вежливое покашливание.

Ну что за несправедливость! Он весь такой - как с картинки. И я вся такая - как пожеванная ватрушка, пусть и очень вкусная. Просила ведь - дай уеду себе спокойно на такси. Так нет же. Мстит, зараза, за то, что не осталась.

Ироничная улыбка, скользнувшая и задержавшаяся на губах напротив, вызвала у меня подозрения, что мои мысли опять с языка слетают, не успевая фильтроваться. Но нет, я точно ни звука не произнесла. О чем и сообщила вполне себе уверенно и с претензией:
— Я ни слова не сказала…

— И не надо. У тебя все на лице написано.

Я собралась было расфырчаться, как недовольный ежик, но меня внезапно аккуратно взяли за плечи, притянули к себе и коротко поцеловали, сбив весь колючий настрой напрочь. Потом так же быстро развернули, отпустили и, открыв дверь, пригласили на выход.

Приводила себя в порядок я в ускоренном темпе.

Завтракать решила в пекарне, благо выпитый по дороге кофе скрасил существование. Егор не согласился ни подняться, ни оставить меня добираться самой. Он ответил на звонок и я поняла, что его рабочий день начался. Поэтому ровно через двадцать минут снова садилась в машину.

Меня высадили у нашей «Лакомки» и умчались в неизвестном направлении делать свои важные дела, сообщив, что непременно свяжутся со мной.

— Я обещал еще одно свидание, значит оно будет, – сказал, как отрезал. По-моему, даже мой телефон был возмущен подобным отношением: звук стал прерываться, потом совсем отключился. Но это никого не смутило. Звонок тут же прозвучал вновь. Пришлось ответить. По истечении рабочего дня Егор был не в духе. Причиной со мной никто не поделился.

— Нет уж, спасибо. Еще один театр абсурда я не вынесу, – я тоже умею быть не в духе. – Как-нибудь справлюсь. Теперь я хотя бы представляю себе с чем, точнее, с кем мне придется иметь дело.

Я была расстроена и обеспокоена тем, что контроль над происходящим в моей собственной жизни медленно, но верно ускользает из моих рук. Тем не менее, я решительно настраивалась пережить предстоящий семейную встречу достойно.