Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Глава 12. Тамона

Флюидный дирижабль класса «кондор» фирмы «Пал Наже» опустился на лётное поле Атриссы за час до заката. Были сброшены гайдропы, рабочие посадочной команды с помощью электрофлюидного усилителя-манипулятора подтянули летучего гиганта к причальной мачте. Стыковочные узлы с лязгом соединились, и двухсотметровая дюралюминиевая сигара зависла над травой, уткнувшись рылом в верхушку мачты. Оболочку из прочного хлопка покрывал пластичный целлон и алюминиевый порошок; фотоэлектрическое напыление на воздушном судне слишком дорого, а в грозу ещё и опасно.

Внизу носовой части «кондора» открылся длинный люк, и пассажиры, боязливо поглядывая в щель между сходнями и трапом, по одному перебрались на смотровую площадку, а затем по длинной гремящей лестнице, проложенной внутри причальной мачты, сошли на землю.

Меня среди них не было. Кто-то другой не дрогнувшей рукой передал кассиру двести астр за билет до прибрежной Нолы. Кто-то начисто безумный поднялся на борт небесного аппарата, до боли стискивая ручку саквояжа потными пальцами. Эта бесчувственная кукла забилась в свою каюту немногим просторнее гроба и четыре часа дрожала на алюминиевой койке, в полуобмороке от страха. В то время как другие наслаждались полётом, разглядывая землю и облака из окон ресторана и просторной кают-компании.

В своё тело — и в разум — я вернулась только в здании лётного вокзала. Села на диван в зале ожидания, крепко зажмурилась и долго сидела ни живая ни мёртвая. Атрисса большой город, здесь «кондор» должен был принять на борт новый груз и новых пассажиров, а через два часа стоянки, в ночь, отправиться дальше на юг.

Без меня.

Глядя в окна вокзала на дирижабль, диковинной рыбой парящий в невидимом воздушном океане, я поняла, что ни за что на свете не отважусь снова взойти на его борт. Пусть до Нолы ночь полёта, а значит, большая часть денег на билет потрачена зря. Это даже к лучшему. Если Карассисы дознаются, что я покинула Каше-Абри по воздуху, то станут искать там, куда куплен билет.

Впрочем, едва ли до этого дойдёт. Мои родители знали, что я боюсь высоты. Сьер Б. К. знал, что я боюсь высоты. И Дитмару с Евгенией это тоже известно почти наверняка. Они станут проверять вокзалы и станции дилижансов, будут прочёсывать гостиницы и пансионы на случай, если я осталась в Каше-Абри, обследуют окрестные деревушки, расспросят соседей, выясняя, нет ли у меня доверенных подруг…

Руки и ноги были, как желе, голову наполнял тяжёлый газ. Это у «кондора» в баллонах гелий, он создан летать, а я не в силах даже ползти.

Но миновало полчаса, я заставила себя встать, взяла такси и поехала в город.

Ночь провела в гостинице под чужим именем, благо называть его вслух было не нужно — только записать в журнале. Первым делом приняла ванну, смыв с себя пот похоти и страха. Наутро прошлась по магазинам, купила две пары чулок, смену белья и неброский серый костюм. Хотелось переодеться. Да и люди Карассисов будет спрашивать о женщине в синем. Подумав, добавила к покупкам небольшой чемоданчик. Дорога предстояла неблизкая, наверняка придётся обзавестись ещё некоторым количеством вещей.

Путешествовать дилижансом долго и некомфортно, зато попутчики меняются часто, проводников нет, вожатый не следит за входящими и выходящими, а кондукторам на станциях не интересны те, кто сидит внутри.

Два дня тряски в жёстком кресле, две пересадки и две ночёвки, сперва в Верионе, у самой границы с провинцией Ветгель, затем в крохотной ветгельской уже Кретолле. И новый дилижанс, на этот раз не солнечно-электрический, а паровой — словно привет из детства.

В чугунном вагоне на высоких колёсах было своё изящество. Наружные стенки украшал литой узор и полустёршийся гравированный вензель фирмы «Меде Лебо», которая давно перешла на выпуск кухонной техники; открытый салон ограждали перила с фигурными балясинами. В голове родилась философская мысль: нам кажется, что время везде течёт одинаково, но внутри общего потока сходятся разные временные линии. Одна линия силой магнетических кристаллов возносит в воздух небесные суда, другая в клубах пыли, с грохотом и чадом гонит по дорогам колымаги, которым самое место в музее.

Дорога шла среди полей, пастбищ, садов и крохотных деревушек. По левую руку плыли в голубой дымке далёкие Отиры. Я собиралась доехать до Трапьяты и там наконец сесть на комфортабельный экспресс, идущий в Гардиану, главный город Гардин-Лаго, самой богатой и благополучной из южных провинций. Если уж бежать, так в благодатные края.

После полудня дилижанс сделал остановку в местечке под названием Тамона, и я вышла прогуляться до ближайшей траттории. Городок чем-то напоминал Эссей Карассисов: весёлые расцветки домов, много зелени, улицы не так ухожены, но на окнах цветы, люди улыбчивы и, похоже, довольны жизнью. Весна стремительно катилась к лету. Ярко синело небо, солнце грело до пота. Прохожие приветствовали меня, чужачку, как свою. Подумалось: стоит ли искать счастья у моря?

Запах сдобы и ванили завлёк в кондитерскую лавку, я купила себе заварное пирожное и спросила усатого хозяина с румянцем во всю щёку, где в Тамоне можно остановиться.

— Моя жена сдаёт комнаты, — ответил он, сияя радушной улыбкой. — Прямо здесь, наверху. Вам понравится, синьорина.

Синьорина? Ну да, население в Ветгеле смешанное, а хаймы и гуллы не прочь ввернуть словечко на родном языке. Тамона явно гулльский город.

Цену кондитер назвал разумную, и я сразу решилась. Поживу немного, осмотрюсь. Не понравится — поеду дальше. В этом тихом старомодном месте искать меня точно не станут.