Мой возлюбленный король

Глава 3

Свадьбу, как и планировалось, сыграли через три дня. Утром меня по традиции выкупали в ванне с ароматными травами, а после нарядили в платье из бордово-красного бархата, рукава, горловина и подол которого были украшены золотой каймой. Мои волосы тщательно расчесали и позволили рассыпаться по плечам незакреплёнными прядями. Элеонора Баррет самолично нанесла на них какое-то масло, отчего те засияли ярким блеском, а затем покрыла мою голову прозрачной золотой вуалью.

‒ Скажите, леди Баррет, ночью мне будет очень больно? ‒ проговорила я, опустив ресницы. Спрашивать о таком было стыдно, но не спросить было уже нельзя.

Леди Баррет погладила меня по руке так же ласково, как когда-то делала это мама, и прошептала в самое ухо, словно боялась быть услышанной армией моих бесчисленных служанок и фрейлин:

‒ Сначала будет немного больно, потом станет приятно.

Её слова меня успокоили. Свою первую брачную ночь я теперь не только не боялась, но и ждала. Ждала с придыханием.

Отец, как и обещал, приехал к полудню в церковь. Он разоделся в пурпурно-красные цвета Таелингов и держал спину так, будто сам стал королём. Пока мы шли по красной дорожке мимо вытянутых деревянных скамеек, на которых восседали именитые графы, герцоги и маркизы с семьями, он крепко держал меня за руку, словно боялся, что ещё немного, и я обязательно хлопнусь в обморок. Я же почти не смотрела на родовитых гостей, шла ровно и спокойно, расправив плечи и подняв подбородок. Мой взгляд был прикован к королю и моему будущему супругу. Он стоял в самом конце зала возле алтаря рядом с сухим высоким архиепископом Летерни и был одет в ярко-синие одежды. Широкая цепь с крошечными бриллиантами, как обычно, украшала его широкие плечи. Высокая золотая корона сияла ярче Полярной звезды. Сегодня она казалась выше, чем три дня назад, и выглядела куда богаче. Наверняка это была какая-то новая корона, изготовленная специально для венчания.

Я не сводила с него глаз всю церемонию. Его спокойный взгляд был направлен в сторону алтаря. Мы оба повторяли строчки за архиепископом, и, когда нас объявили мужем и женой, он подал мне руку и помог подняться с колен.

‒ В богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.

После слов Латерни я повторила эту фразу ещё пять раз. Про себя. Шёпотом, словно она была волшебным заклинанием, и от неё и только от неё зависела вся моя дальнейшая жизнь. Придворные поздравляли нас, мои фрейлины и фрейлины королевы-матери чирикали, точно птички, лепестки яблони и вишни кружились в воздухе, напоминая снег. Солнце светило тепло ярко. Рукой, затянутой в перчатку, я сжимала локоть своего новоиспечённого мужа и ждала, что слуги приведут нам белого могучего скакуна в драгоценной сбруе, и дорогой Лайонел посадит меня впереди себя, точно рыцарь прекрасную даму, и увезёт далеко-далеко в счастье. Однако моим мечтам сбыться суждено не было. Коня нам никто не привёл. Церковь, где нас венчали, находилась близко от дворца Бельверон, а тот располагался на равнине без всякого рва и подвесного моста и назывался летним дворцом. Процессия из пеших придворных тянулась за нами на добрые полмили, и только королеву-мать несли в паланкине*. Впрочем, меня это почти не смущало. Если так захотел мой супруг ‒ значит так надо. Тем более, что через месяц состоится моя коронация, и тогда меня точно так же понесут в открытом золотом паланкине, но уже по всей столице, чтобы жители Элиадора знали, какая красивая у их короля жена.

‒ Как Вы себя чувствуете, моя королева? ‒ спросил мой супруг, когда один из рыцарей распахнул перед нами двери во дворец.

‒ Превосходно, ‒ улыбнулась я.

Хромать я перестала ещё позавчера. Нога не болела, и я нисколько не лукавила, используя именно это слово. Рядом с новоиспечённым мужем я действительно чувствовала себя превосходно.

Мои ноги были обуты в белые башмачки из тонкой телячьей кожи. Без загнутых носков, но зато щедро украшенные золотыми лентами. Я целых два дня разнашивала их у себя в спальне, чтобы никто не видел, но и сегодня при каждом поднятии юбки восхищалась оригинальностью их форм.

Свадьба проходила в большом зале, и я наконец-то смогла полюбоваться витражными окнами и расписным потолком. В самом центре была изображена Дева Мария с младенцем на руках, а по богам от неё ‒ пухлые розовощёкие херувимы. Отец, поцеловав меня в лоб и ещё раз благословив на брак, вновь умчался по своим делам в наш маленький Персвиль. Теперь я принадлежала только Лайонелу и послушно шла за ним во главу стола к богато расшитым пурпурным стульям. Ярко-синий, насыщенно-желтый и все оттенки красного ‒ это цвета Таелингов, а значит, теперь и мои цвета.

Придворные, все как один, поднимали за нас высокие оловянные кубки. Огромный фонтан с красным вином был установлен в самом начале зала. В саду жарили двух кабанов на вертеле. Королевские ловчие специально загнали их для сегодняшнего празднества. Пост закончился всего неделю назад, а война была долгой и изматывающей. Люди соскучились по мирной и спокойной жизни. Свадьба короля сулила всем весёлый праздник и благоденствие.

А потом пир перетёк в театральное представление. Молодой рыцарь, поразительно похожий на короля, спас из рук разбойников прекрасную деву, чертами лица и фигурой смахивающую на меня. Менестрели играли на флейте и лютне, гибкие танцовщицы сопровождали свои танцы ударами в бубен. Шумный праздник не закончился даже к полуночи. Пьяные, довольные гости были щедры на хвалебные речи и пожелания. Мои пальцы лежали так близко к руке короля, но он ни разу не накрыл их своими. Его взгляд блуждал по залу и был серьёзным и даже несколько настороженным. Он словно ждал какого-то подвоха, но я не придавала этому большого значения. Мой муж так недавно и с таким колоссальным трудом вернул своё королевство, что ему ещё наверняка трудно ко всему этому привыкнуть и просто получать от жизни удовольствие.

Танцы и музыка стихли лишь с первыми лучами солнца, и полупьяные гости отправились провожать меня и Лайонела в мои новые покои. Теперь моя спальня располагалась в центральной части замка. Король снисходительно махнул придворным рукой и направился в своё крыло. Служанки и фрейлины, щебеча на разные голоса, принялись снимать с меня одно платье за другим, а затем облачили в свежую сорочку и изумрудный шёлковый халат, тот самый, в котором мой супруг увидел меня впервые и принял за придворную даму.