Мой ядовитый Дар

Глава 10

– Вот мне интересно, лира Никарлин, от Вас можно ожидать хоть что-то кроме неприятностей? – прозвучала сквозь боль и туман в голове холодная насмешка.

Лёжа на чём-то очень удобном, я через силу разлепила веки и натолкнулась на ироничный ректорский взгляд. Какие у него всё-таки красивые глаза!

– Удивительно, что у Вас нет гарема! – неожиданно для себя самой выдала я. Блин, почему мой язык при нём начинает жить отдельной от мозгов жизнью?

Выражение лица мужчины описанию не поддавалось. Непонимание плавно перетекло в изумление, а затем в раздражение:

– Почему Вы упорно считаете, что у меня должен быть гарем?

– Ну, если бы я обладала такой красотой, то обязательно набрала! – Боги, заберите у меня язык!!! Дайте лучше дополнительные мозги! – Вы не подумайте, Вы мне не нравитесь, просто столько великолепия и зря пропадает.

Ааааааааааа… Да что же это такое! Наверняка от Лили заразилась. Больше слова не скажу!

Чтобы не видеть последовавшей реакции я закрыла от стыда лицо ладонями и застонала, но в благоговейной тишине вместо ругани раздался тихий смех:

– Очень интересная мысль, лира Галиэрия, я подумаю на досуге. А теперь будьте добры, вынырните из своего укрытия и расскажите, что произошло и как Вы себя чувствуете?

Я отрицательно замотала ноющей головой. Раз боль настолько затуманила мой рассудок, что я способна на подобные глупости, наверняка опять выдам что-нибудь не по существу.

– Поздно претворяться немой, лира Никарлин. Рассказывайте, – властно, но без излишней жёсткости приказал ректор.

Пробудившиеся тут же страшные воспоминания всколыхнули страх за подругу, поэтому вместо ответа я задала терзающий меня вопрос:

– Что с Лилетт?

Обуявшая моё сердце тревога заставила меня приподняться, но боль вновь ударила в висок и, сморщившись, я вернулась на подушку.

Устроившийся в моих ногах ректор беспокойно на меня посмотрел, но убедившись, что я не умираю, откинулся на спинку диванчика, на котором я лежала, и коротко ответил:

– С ней всё в порядке, она с Айсдэном. Рассказывайте.

– А кто это? – насторожилась я.

– Мой секретарь, – последовал строгий ответ.

– А он её не обидит? – опасливо уточнила я, памятуя о хладнокровии обсуждаемой личности.

– Скорее, она его, – отрезал ректор. – Лира Никарлин, я понимаю Ваши чувства, но попрошу научиться доверять мне и относиться к моим просьбам более дисциплинировано. Первое время я могу пойти на уступки, но не позволю сделать их привычными. Итак, я Вас слушаю.

Мне не понравился тон, которым он со мной разговаривал, но перечить было чревато. Показав своим нахмуренным лицом всё, что я думаю о его методах коммуникаций с подчинёнными, коротко рассказала о произошедшем.

– Странно, – пришла очередь ректора посмурнеть, – меня убеждали, что в городах наведён порядок и стражники относительно качественно его поддерживают. А тут происходит совершенно иное. Придётся разбираться и с этим вопросом. Я не намерен каждый раз прыгать с места в карьер и спасать вас из каждой передряги, в которые вы так талантливо умеете попадать.

Опа! Вот это да! Выходит, спас нас никто иной как сам герцог?

– Так это Вы нам помогли? А как Вы узнали? – шокировано прошептала я.

– Это моя работа, лира, – сухо ответил ректор, не желая раскрывать своих секретов. – Меня больше интересует, почему вы не озаботились своей безопасностью и направились по ненадёжной дороге?

«Отличная претензия», – мысленно рассердилась я и неуклюже села. Мужчина так возмущённо на меня смотрел, что я решила прояснить некоторые моменты:

– Позвольте спросить, а какие дороги считаются надёжными? В нашем городе спокойно можно ходить только по центральной части и прилегающим к неё улицам. Лечебница расположена вблизи западных окраин, известных своими собственными правилами и привычками. Да, мы забрели в те окрестности, но не по злому умыслу, а из-за усталости и слабого ориентирования на местности. В Вашем возрасте пора уже знать, что девушкам свойственна картографическая убогость, и принять этот факт, как данность. Ибо мы перед ней бессильны. Наверное, мы если бы мы вышли через те же передние двери, через который вошли, то не попали в такую страшную ситуацию. Но уставшие мы пошли через задний выход и почему-то решили, что легко найдём дорогу назад, хотя ни разу таким маршрутом не ходили.

– Если вы предполагали, что есть шансы заплутать, зачем направились этим путём? – ошалело смотрел на меня ректор.

– Мы слишком офи… переполнились впечатлениями за первый рабочий день и устали, поэтому понадеялись на внутренний компас, – недовольно пояснила я, понимая, как неразумно выгляжу со стороны.

–Который в вас не встроен? – ехидно ткнула меня носом в мои же слова эта вредная Светлость.

– Мы об этом не думали, – пробурчала в ответ.

– А о чём же тогда вы думали? – вкрадчиво уточнил ректор.

– О правде и её влиянии на здоровье людей, – неохотно призналась я.

От моих откровенных ответов взгляд ректора становился всё удивительнее, только непонятно почему. Хотел честных ответов – получи. Не готов, не спрашивай. Меня Лилетт в этом плане жёстко вышколила. Прежде чем задать вопрос, я десять раз подумаю и предпочту промолчать.