Мой ядовитый Дар

Глава 18

Галиэрия Никарлин

Я выскользнула из ректорского кабинета, усиленно сдерживая в себе даже дыхание. Один неверный звук – и все остальные вырвутся наружу. На диванчике для посетителей, тихая, а значит, смертельно обиженная, восседала Лилетт. Прикасаться к ней сейчас – верный способ спровоцировать катастрофу.

Заметив меня, Лилетт метнула вопросительный взгляд из-под нахмуренных бровей. Я кивнула в сторону двери, и она, молча, последовала за мной.

– Лиры, – донёсся ехидный, непривычно насмешливый голос Айсберга, – вам хватит двух часов на сборы?

Уволили, значит, да? Ну и прекрасно.

Лили судорожно вздохнула, замедлив шаг и уже поворачиваясь для ответа, но я, стиснув её руку, бросила короткое «Да» и потащила подругу на выход. Только её финального аккорда не хватало для завершения этой феерии!

Уже на улице плотина прорвалась.

– Эри, ты меня знаешь, – Лилетт, усиленно сдерживая гнев, выговаривала каждое слово с опасной осторожностью. Недобрый знак, и я приготовилась к извержению. – Я – воплощение миролюбия и дружелюбия (правда?). Терпеливая и отзывчивая (если долго терпела, отзыв оставит выжженный след в памяти!). Скромная и вежливая (серьёзно?!). Честная и справедливая (безусловно!). Но этот ледяной гад перечёркивает все светлое и доброе, что во мне только есть! (Вулкан проснулся!). Да мне никто в жизни не читал столько нотаций, да ещё и таким высокомерным тоном, как этот надменный бугай. Кто объяснит, почему я, взрослая женщина, преподаватель магической Академии, вынуждена сидеть тут, словно провинившаяся школьница, и безмолвно внимать нравоучительной тираде в свой адрес? «Ваши поступки противоречивы и лишены здравого смысла, Лира Тарсанир!» Да где, позвольте полюбопытствовать, этот самый здравый смысл отсутствует? (Ох, мать моя магическая…). «Ваша эмоциональная неустойчивость может сослужить вам дурную службу». (Вот тут он погорячился. Психикой Лили можно столбы заколачивать! Главное, чтоб до её сострадания дело не дошло). Да моему хладнокровию удав позавидует. «Ваши альтруистические порывы требуют неусыпного контроля». Мне теперь каждый раз бегать к нему за консультацией: спасать пациента или сразу направление на кладбище выписывать? И знаешь, что меня во всей этой ситуации бесит пуще прежнего? Его уверенность в том, что я нуждаюсь в его опеке! Заботливый нашёлся! Пусть эту свою заботу своим бабам раздаривает! Хотя, с его-то педантичностью, не факт, что у него вообще кто-то есть. Я бы такого по широкой дуге обходила.

Пока Лилетт продолжала изливать душу, я смиренно внимала её монологу, мысленно возвращаясь к разговору с ректором.

Этот тоже вроде как повоспитывал, но как-то филигранно, с умом. Даже повозмущаться не на что. Если только на последнюю колкость, но если вдуматься, он и в ней был прав. Ведь, когда я кинулась спасать парня, о последствиях не подумала ни на секунду.

Он мог бы устроить разнос, наказать, уволить, а вместо этого задел меня «за живое», да так тонко, что теперь на подобные беседы я больше попадать не хочу.

«Лучше бы он накричал», – обиженно буркнул внутренний голос, и я с ним полностью согласилась.

Как было бы здорово обидеться и потом всем своим оскорблённым видом жирно намекать на эту самую обиду!? Проходить мимо с гордо поднятой головой, а на выданное задание реагировать снисходительным согласием. И в конце концов, дождаться: «Лира Никарлин, я был груб с Вами, позвольте принести Вам свои искренние извинения и попросить больше не держать на меня зла!»

«Эк тебя занесло. Смотри, как бы наоборот не получилось при твоих выходках», – съехидничала проснувшаяся не вовремя совесть и мигом разбила все мои розовые мечты.

А тут ещё и вредное подсознание подкинуло ядовито-довольное выражение ректора после брошенной в мою сторону шпильки. Моя интуиция буквально вопила, что его довольство было связано именно с моей реакцией. Ему она очень понравилась, а это говорит только об одном: он не остановится.

«Ты, правда, думаешь, что такие способны на благородство и высокие чувства? Да у него на лице написано: скорпионья морда! Умный, богатый, красивый и с очень ядовитым концом», – съязвил опять внутренний голос.

От двоякости последней фразы я аж поперхнулась.

– Ты хочешь сказать, что я неправа? – вывел меня из размышлений возмущённый голос подруги.

Упс… Знать бы ещё, о чём она говорила.

– Что ты, Лили! Я абсолютно на твоей стороне! Твои упрёки настолько справедливы, что вызвали непроизвольную эмоциональную реакцию с моей стороны. Продолжай, я вся внимание!

Лилетт недоверчиво нахмурилась, но увидев излишне откровенный интерес в моём взгляде многоопытно поинтересовалась:

– Так ты согласна вернуться назад в Академию?

Вернуться в Академию??

– Так нас не уволили? – брякнула я.

Лили резко остановилась и, скрестив на груди руки, сурово на меня уставилась:

– Галиэрия Никарлин! (Так она ко мне обращается только когда я очень сильно проштрафлюсь и, видимо, сейчас именно такой случай). Как и чем ты меня слушала? На моей стороне она!

Я машинально скопировала её позу и, грозно сдвинув брови, парировала атаку:

– Всем, чем положено! Но ты так много и долго говорила, что я возможно запуталась в деталях. А наезжать на Айсберга будешь! А сейчас коротко и по существу: зачем мы идём собирать вещи и почему нас не уволили?