Мой запретный босс. Одержимость

Пролог

Три месяца спустя

Мой телефон разрывается от звонков. На экране одно и то же имя — «Редакция». Я отключаю звук и смотрю на главную новость дня в светской хронике.

Фотография четкая, безупречно резкая. Мы с ним. Ресторан «Москва». Его рука на моей талии — не дежурный жест кавалера, почти интимный жест обладания. Мое лицо повернуто к нему, на губах застыло выражение, которое нельзя назвать ни улыбкой, ни испугом. Это что-то среднее. Потрясение, граничащее с капитуляцией.

Заголовок жирным шрифтом: «Воронов и его новая пассия: личный ассистент или личный интерес? Миллиардер нарушает собственные правила».

Подзаголовок еще ядовитее: «Екатерина Смирнова: девушка, покорившая самого закрытого холостяка страны?»

Я чувствую, как подкашиваются ноги. Это не просто утечка. Это взрыв. Именно того, чего он так боялся. Именно того, от чего нас должен был защитить тот самый контракт.

Дверь его кабинета, в котором я сейчас нахожусь, распахивается. Он входит. Не идет, а врывается, как гроза. На лице нет ни ярости, ни паники. Только абсолютная пустота. Это в тысячу раз страшнее.

Он бросает на мой стол планшет с тем же снимком.

— Объясни.

Одно слово. Оно режет, как осколок стекла.

— Я не знаю, кто это сделал, — голос мой звучит чужим, сдавленным. — Мы были осторожны.

— «Осторожны»? — Он произносит слово с таким презрением, что мне хочется исчезнуть. — Нас сфотографировали в пяти метрах от входа, Катя. Ты шла, уткнувшись в телефон. Ты даже не заметила папарацци.

— А ты заметил? — вырывается у меня, отчаяние рождает дерзость. — Ты же все всегда контролируешь! Почему ты не предотвратил это?

Он делает шаг вперед. Теперь между нами сантиметры. Я чувствую жар, исходящий от его тела, и холод взгляда. Парадокс, который свел меня с ума за эти месяцы.

— Потому что я был занят тобой, — говорит он тихо, и в этой тишине — смертельная опасность. — Потому что ты заставила меня забыть о правилах. В том числе о своих же.

В груди что-то обрывается. Я понимаю, к чему он клонит. К разрыву. К концу.

— Значит, это моя вина? — шепчу я.

— В бизнесе не ищут виноватых. Ищут ответственных. За этот скандал отвечаю я. А устранять последствия буду так, как считаю нужным.

— Как? — спрашиваю я, уже зная ответ. Зная и не веря.

Он отводит взгляд к окну, к своему городу, который сейчас, наверное, пережевывает эту историю.

— С понедельника ты больше не работаешь в компании. Контракт расторгнут. По статье о нарушении конфиденциальности и этики.

Слова падают, как камни. Каждый наносит свой удар. Но самое страшное — не увольнение. Самое страшное — это то, как он это говорит. Без колебаний. Как об очередной бизнес-операции.

— И… мы? — вырывается у меня, последняя надежда дурочки, которая все еще верит в сказки.

Он медленно поворачивает ко мне голову. В его серых глазах я впервые вижу не холод, а что-то похожее на боль. Или мне это только кажется?

— Не было никаких «мы», Екатерина. Была ошибка. Моя. И сейчас я ее исправляю.

Он разворачивается и уходит. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком. Самый громкий тихий звук в моей жизни.

Я остаюсь одна посреди его безупречного кабинета. На экране планшета по-прежнему горит наша фотография. Та самая, где я смотрю на него так, будто он — весь мой мир.

Именно в эту секунду, когда все рушится, до меня доходит страшная, нелепая, непоправимая правда.

Я люблю его.

Люблю того, кто только что вычеркнул меня из своей жизни одним хладнокровным приговором.

А ведь все начиналось совсем иначе. С ненависти. С борьбы. С сорока семи секунд опоздания…