Мой жестокий герцог

Глава 1. Мачеха

Я стояла и всматривалась в окружающий меня мир. Мне было совершенно понятно, что это не Москва, и даже не Россия. Слишком уж открыточными были узкие улочки, фонари не электрические, а мужчина, говорящий на французском, был одет точно не как мой современник. На нем сидел как влитой черный камзол, белую рубашку украшали пышное жабо и манжеты, облегающие черные кожаные штаны и высокие ботфорты выше колен завершали аристократический образ. Таить не буду, разглядывая его черные локоны, обрамляющие породистое лицо с волевым подбородком, я невольно затаила дыхание, таких притягательно мужественных людей мне встречать не доводилось за мои восемнадцать лет. Все портило надменное и даже брезгливое выражение лица. И конь! Он был черным и каким-то бешеным, постоянно вставал на дыбы, бил копытом и всем своим поведением намекал, что нечего здесь разговоры разговаривать, пора мчаться вперед, навстречу промозглому зимнему ветру.

– Мадемуазель, удивительно, как вам не холодно, или мужские объятия согревают лучше любого плаща?

С неба начали медленно опускаться на землю пушистые снежинки. Я поежилась.

«Что со мной? Мне это снится? Или меня убили те грабители, что успели отобрать наши с Глебом телефоны?» – пыталась размышлять я, но у меня не получалось. Было страшно, холодно и непонятно.

Кажется, мой потерянный вид тронул сердце надменного незнакомца, он вздохнул, наклонился и, подхватив меня под мышки, усадил к себе на лошадь. Меня тут же обволокло его теплом и еловым ароматом.

– У меня предчувствие, что я пожалею об этом, – проворчал мужчина и, пришпорив нервного коня, понесся по булыжной мостовой во весь опор, совершенно не заботясь о безопасности редких пешеходов.

Я пригрелась, мысли уже не метались в моей голове как перепуганные пчелы в улье, видимо, стресс дал о себе знать, меня сковала полудрема. К сожалению, наше путешествие быстро подошло к концу. Прекрасный наездник ловко затормозил своего бешеного вороного жеребца у кованой ограды, легко спустил меня на землю и, не сказав ни слова, помчался прочь.

– В чем смысл помощи, если я все еще не знаю, где я и что со мной? – проворчала я, заглядывая между прутьями решетки в сад. А там виднелся силуэт небольшого двухэтажного дворца. Домом это здание назвать язык не поворачивался. Его украшали четыре колонны, широкую лестницу у основания стерегли два льва, а под крышей виднелись фигурки амуров. Все это смотрелось как мешанина, кричащая о богатстве. В Питере я видела дворцы куда изящнее и величественнее.

Я уже собралась идти прочь от этого памятника вульгарности, но меня остановил крик:

– Мадемуазель Луиза! Какое счастье, вы нашлись! Ваша мачеха рвет и мечет. Берегитесь!

Пышнотелая женщина лет сорока подхватила меня под руки и поволокла к дворцу.

– Ах, деточка, потерпи немного, вот выйдешь замуж за принца Конде и сможешь свою мачеху не бояться.

Луиза, принц Конде – эти имена показались мне знакомыми.

«Стоп! Они принимают меня за ту девушку!» – догадалась я.

Это было не удивительно, ведь мы с ней были как сестры-близнецы.

Я не успела обдумать, чем мне грозит воровство личности Луизы де Пуриан, как мы вошли в дом и на меня фурией накинулась брюнетка с идеально прямым носом. Точеная головка красовалась на длинной, изящной шее, осиную талию туго обтягивал корсет, но слишком пышная юбка портила весь образ.

– Дрянь! Как ты могла убежать от принца. Он был недоволен, но был так любезен, что подвез меня до дома. И что это за платье на тебе? Убогий наряд монашки... Если ты заболеешь после своих ночных прогулок, я тебя лечить не стану. Сдохнешь в горячке, безмозглая тупица!

От ненависти, сочащейся в каждом слове мачехи, у меня откуда-то появились силы. Я посмотрела на нее твердо, пытаясь взглядом остановить этот поток нечистот, но красотка оказалась недалекого ума, а еще про блондинок шутят.

– Завтра мы идем на бал-маскарад в Фонтенбло. Я уверена, принц сделает тебе предложение и тут же объявит об этом. Не испорти все, никчемная ошибка природы!

Точно зная, что больше всего бесит рассерженных людей, я спокойно сказала:

– Если вы закончили изрыгать нечистоты, я пойду к себе. Между прочим, злость вам не к лицу, вас всю перекосило. Будьте осторожны, вдруг однажды вы такой и останетесь!

У мачехи вытянулось лицо, а потом оно стало, как в замедленной съемке, краснеть. Я даже залюбовалась.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать! – взвизгнула мадам и замахнулась на меня в попытке дать затрещину.

Не знаю, как у Луизы обстояли дела с физической подготовкой, но я-то спортсменка, активистка и просто красавица. Легко перехватив руку мачехи, я отбросила ее и также ровным тоном сказала:

– Я дочь главного казначея Франции, – гордо сообщила я, надеясь, что ничего не перепутала, – И без пяти минут невеста принца Конде. А вы кто?

Глаза мачехи налились красным, выглядело это страшно, в том плане, что очень некрасиво.

– Я жена главного казначея Франции, и двоюродная племянница принца Конде. Твое поведение возмутительно. Ты наказана. Мари, отведи эту нахалку в ее комнату. Не кормить и не выпускать до завтрашнего вечера!

«Испугала!» – усмехнулась я про себя.

Гордо расправив плечи, пошла за пышнотелой служанкой, лицо которой выражало скорбь и смирение. Она проводила меня на второй этаж в уютную комнату в розовых тонах.

«Ненавижу розовый!» – сердито подумала я.

– Не волнуйтесь, мадемуазель, я принесу вам горячего чаю и пару булочек.

– И горячей воды, пожалуйста, мне нужно умыться! – добавила я.

Видимо, Луизу любили и жалели. Но никто не мог за нее постоять, ни сама она, ни слуги. А что с отцом? Почему он позволяет так обращаться со своей дочерью?

Я с удовольствием сняла свое вечернее платье, поплескалась в деревянной лохани в едва теплой воде, что принесла мне Мари, выпила чаю с ароматной ванильной булочкой и уснула, даже не успев коснуться подушки.

Мне приснился странный сон… Я видела себя со стороны в парке. Рядом со мной стоял Глеб и отважно кричал: