Мой жестокий герцог

Глава 6. Неприятности

В Лувр я входила затаив дыхание, рядом с ним еще не было странной стеклянной пирамиды, и ничто не могло перетянуть на себя внимание. Шикарный дворец, что тут еще скажешь, сразу видно – королевский. По начищенному и покрытому воском паркету меня вел едва ли не лопающийся от важности слуга, но по хитрым взглядам, что он бросал на меня время от времени, я поняла, что он многое знает, видит и слышит. С такими нужно держать ухо востро.
Меня повели по анфиладе роскошных залов, на стенах которых висели в золотых рамах портреты королей и королев, гордых рыцарей и их прекрасных дам, путь нам освещали сотни свечей в золотых канделябрах. Зеркала, хрусталь и шелк преломляли и отражали свет, создавали сказочную атмосферу. Наконец, на втором этаже у внушительной деревянной двери мы остановились, и слуга, поклонившись мне, попросил:
– Ваша Светлость, подождите тут, я доложу о вашем приходе.
И скрылся. Я глубоко вздохнула, прокручивая в голове задачи: нужно понравиться королеве, чтобы остаться в Париже и быть рядом с мужем. Зачем? Раз уж мы поженились, то я собиралась стать лучшей женой в мире, по-другому я не умела! Да и чего скрывать, мне понравилось исполнять супружеский долг!
Только я погрузилась в воспоминания о сладких губах Гастона на моем разгоряченном теле, как дверь передо мной распахнулась, и я, разрумянившаяся и смущенная, оказалась перед очами королевы.
Я сделала шаг в ее личные покои и замерла недалеко от двери. Анна Австрийская сидела в кресле из красного дерева, обтянутом красным бархатом. Смотрелся этот предмет мебели как произведение искусства, а не как бытовая необходимость. Я смогла полюбоваться идеальным профилем моей будущей работодательницы. Он был безупречен: прямой нос, высокий лоб, четко очерченные пухлые губы, большие глаза обрамляли длинные черные ресницы, темно-каштановые волосы блестящим водопадом разметались по плечам. Ее кожа была бледноватой, но безупречно ровной. А какое на королеве было шикарное платье…
– Доброе утро, герцогиня Орлеанская! – поприветствовала меня Ее Величество, – Поздравляю со свадьбой. Желаю вам много детей, герцог нуждается в наследниках.
Тень печали омрачило прекрасное чело королевы, и я вспомнила, что у Людовика и Анны долго не было детей. Но ведь появились!
Тут рядом кашлянул хитрый слуга, что привел меня сюда, и я опомнилась.
– Доброе утро, Ваше Величество! – поприветствовала я королеву и присела в глубоком реверансе, – Благодарю за ваше поздравление.
– Мой муж хочет дать на следующей неделе бал в честь брата и его супруги, – все еще любуясь пейзажем за окном, сообщила мне Анна.
– Это большая честь для нас, Ваше Величество.
– Ну да, ну да… – пробормотала королева, резко встала и направилась ко мне.
Что-то в ее прямом взгляде и порывистых движениях меня насторожило.
– Прости, что принимаю тебя в таком виде, – с усмешкой продолжила королева и указала на свои роскошные волосы, – Да и платье домашнее унижает твой статус второй женщины королевства.
«Домашнее платье?!» – удивилась я и удивленно округлила глаза.
Заметив это, королева снисходительно повела плечиком и пошла обратно к своему роскошному креслу.
По моему скромному мнению, наряд королевы никак не мог быть домашним. Это было красное бархатное платье, расшитое нитью красного золота. Такой изящной и тонкой работы я никогда не видела. А видела я много!
– Ваше Величество, ваше платье произведение искусства! И вам оно невероятно идет! – возразила я.
Анна брезгливо сморщилась и заявила:
– Какая неприкрытая лесть! Тебе это не поможет!
– В чем не поможет? – не поняла я, немного обидевшись, я ведь от чистого сердца.
– Усыпить мою бдительность, – холодно ответила королева, потом откашлялась и сообщила, – Мой венценосный супруг настаивает, чтобы я сделала тебя главной фрейлиной. И это невзирая на то, что у меня уже таковая есть. Но взять герцогиню Орлеанскую обычной фрейлиной я не могу, твой статус не позволит. Поэтому моя дорогая подруга Катрин де Верье будет мною понижена.
Мысленно я застонала. Кажется, для королевы и ее подруги Катрин теперь я враг. И как тут завоевать симпатию…
– А знаешь, мой венценосный супруг все время подсовывает мне своих фавориток во фрейлины, чтобы они всегда были у него под рукой. Вот буквально месяц назад с легкой руки Его Величества у меня появилась при дворе юная хрупкая особа, но не прошло и трех дней, как эта бледная моль скончалась, откушав жареных перепелок. Видимо, они были подпорченные… Ах, так жаль бедняжку, ей ведь едва-едва исполнилось восемнадцать, – наигранно вздохнула королева, рассматривая свои изящные длинные пальцы.
Что-то мне подсказывало, что перепелки были подпорчены намеренно…
Служба при дворе тут же перестала казаться мне отличным выходом из моего сложного положения.
Королева смотрела на меня в упор и ждала от меня реакции. А что я могла ей сказать? Не травите меня, пожалуйста, ваш муж мне вообще неинтересен.
– Ваше Величество, мы с вами теперь сестры, а король мне брат. Я прослежу, чтобы среди ваших фрейлин были только достойные! – выпалила я.
Анна, надвигаясь на меня, вкрадчиво заговорила:
– Надеюсь, что так и будет. Запомни, Луиза, ты мне не нравишься. И если бы не Луи, ноги твоей в моих покоях не было бы. Не приведи Господь, я узнаю, что ты прыгнула к нему в постель, мне будет плевать чья ты жена и дочь, тебе не жить!

Откровенное высказывание королевы стало для меня неожиданностью. Я пропустила тот момент, когда мы от светской беседы перешли к угрозам. Растерянно моргая, я смотрела на Анну и не могла подобрать слов. Она сумела поставить меня в тупик.
– Ладно, надеюсь, ты меня услышала, иди. Завтра к моему пробуждению, а это всегда происходит в восемь утра, ты должна быть в Лувре.
Королева махнула мне рукой и отвернулась. Я на негнущихся ногах вышла из покоев августейшей особы. За мною по пятам следовал хитрый мальчишка-служка.
В коридоре я остановилась, чтобы перевести дух. Голова шла кругом, мысли наскакивали одна на другую, хотелось спрятаться где-нибудь далеко отсюда, в Блуа, например.
– Это действительно великолепный портрет короля. Его Величество щедро наградил художника, изобразившего его так правдоподобно, – с почтением в голосе заметил слуга.
Я вздрогнула и подняла глаза. На меня со стены смотрел Людовик XIII, улыбаясь словно мартовский кот, обещая взглядом райское блаженство. Я передернула плечами, стоило мне представить его настойчивость к объекту вожделения, надеюсь, сия учесть меня минует.
– Да, Его Величество здесь бесподобен, – буркнула я и поспешила домой.
Мне так хотелось посидеть в тишине и покое, обдумать все не спеша: как выжить среди ревнивых и обиженных женщин, которые пугали меня даже больше униженного принца Конде. Но моим мечтам о покое было не суждено сбыться, стоило мне переступить порог собственного дворца, как я услышала звон стекла и громкий смех. Женский смех!!!
Очень стараясь подавить в себе ярость, я направилась в парадную гостиную, откуда и слышался шум голосов. Распахнув украшенные позолоченной резьбой тяжелые двери, я остолбенела, такого безобразия я никак не ожидала увидеть в собственном доме. На мягких диванах с высокими спинками и подлокотниками, что стояли друг напротив друга, удобно устроились приятели моего мужа, те самые, с длинными языками. На коленях одного восседала рыжеволосая красотка в ярко-красном корсете и пышной черной юбке. Ее грудь четвертого размера была почти обнажена, и пьяненький граф де Травини с пылающими желанием глазами осматривал ее, удивительно, что слюна не капала. Второй гость вообще лежал сверху блондинистой красавицы, подол ее платья был задран, демонстрируя стройную ножку и аппетитное бедро.
На чайном столике валялись две пустые бутылки, третья была разбита вдребезги и кровавым пятном вперемешку со стеклом украшала пушистый персидский ковер чудесного бежевого цвета. Но даже не это взбесило меня больше всего. В кресле у камина сидела третья красотка. Ее полуобнаженные прелести, едва прикрытые черными кружевами лифа, так и притягивали к себе взгляды на фоне россыпи иссиня-черных волос.
Это была очень яркая и статная шлюха.
«Так вот с кем сравнивал меня мой муженек!» – еле сдерживая гнев, подумала я, а вслух громко и четко спросила:
– Что здесь происходит, господа?!
– О, мадам! Вы как раз вовремя! Позовите к нам вашего супруга. Мы заждались! Этот несносный дворецкий пошел за ним еще час назад. Наверняка уговаривает выпроводить нас. Мелкий пакостник. Сам живет монахом, и нас осуждает! – загоготал граф.
– Я не буду звать мужа и вас попрошу покинуть наш с ним дворец.
Второй приятель, кажется, его звали виконт Анри де Лизар, заржал как конь и, отмахнувшись от меня, обратился к своему собутыльнику:
– Кажется, у жены Гастона не только хорошенькое личико, но и прекрасное чувство юмора. «Покинуть наш дворец», – передразнил меня этот петух.
Приятели заржали в унисон, им вторили, противно хихикая, девицы.
– Я стала женой герцога Орлеанского и хозяйкой этого дома. Мы принимаем по вторникам в обед и по субботам ждем вас к ужину. В остальное время я попрошу вас не беспокоить нас, – напрягая память, вспомнила я слова Хьюго о приемных днях герцога.
Но ни мой строгий тон, ни грозный вид не убедили этих пройдох, они продолжали жамкать выдающиеся прелести своих спутниц и потягивать остатки рубинового хмеля из бокалов.
– Расслабьтесь, мадам, – имел наглость посоветовать мне граф, – Сейчас Гастон спустится, мы заберем его и покинем ваше семейное гнездышко.
Сказать, что меня переполнял гнев, ничего не сказать. Я громко позвала:
– Хьюго, пригласите сюда стражу.
Дворец герцога Орлеанского охраняли гвардейцы. Это не мушкетеры короля, конечно, но тоже вполне бравые ребята. На них у меня была последняя надежда.