Мой жестокий герцог

Глава 7. Кто в доме хозяин

– Чем именно ты не доволен, дорогой? – постаравшись улыбнутся нежно спросила я.
Герцог тут же оказался рядом и грозно нависая надо мной процедил сквозь зубы:
– Какого черта ты тыкаешь во всех подряд своей зубочисткой? От нас так все гвардейцы разбегутся.
– Не разбегутся, рана пустячная, и я распорядилась выплатить ему месячное жалованье в качестве компенсации. Понимаю, что гордиться тут нечем, но твои приятели меня вынудили.

– Ты решила меня разорить?
Я не смогла сдеражать улыбки, ему плевать на его друзей, пусть ругает меня за стражника, я это заслужила... Но обрадовалась я рано.
– И как ты посмела выставить прочь моих друзей?
Сказав это ледяным тоном Гастон вновь схватил меня за шею и прижал к двери. Так и тянет его на тесный контакт, но доминировать он не забывает.
– Я стала твоей женой и хозайкой этого дома. Те, кто не уважает меня, не уважают и тебя. Это касается всех: гостей, слуг. А твои приятели вытирают об меня ноги. Ты считаешь, это делает тебе честь? Я вообще не понимаю, почему я должна перед тобой оправдываться, это ты должен извинятся! Ты же мужчина, а значит защитник. Но пока я сама вынуждена себя защищать! – перешла я в атаку и даже попыталась оттолкнуть мужа. Но куда там, он как дуб вросший в землю, бесполезно.
– А что делать с женой, которая не уважает мужа? – усмехнувшись, спросил Гастон, при этом мужнина рука сползла с моей шеи и переместилась ниже, на удобные для захвата выпуклости.
– Почему не уважаю? – округлила я глаза, – Твое слово для меня закон.
Я почти не кривила душой. Если бы я была в нем уверена, то вполне могла бы даже вежливо отказаться от сомнительного удовольствия работать при дворе. Но пока что я и правда расчитывала только на себя. За что мне его уважать?
Видимо, Гастон заметил тень сомнений на моем лице, потому что отошел от меня и холодно сказал:
– Что ж, проверим. Раздевайся.
Это был приказ. Внутри меня поднялась волна протеста, но ведь мне нужно как-то завоевать его доверие. Он спас меня от падения с лошади. Он смог быть терпеливым в нашу первую брачную ночь, хоть и считал меня падшей женщиной. Для меня муж не был монстром, просто немного заблудившимся. Блудливый муж, одним словом.
Я растерянно посмотрела на герцога, который, изогнув бровь, смотрел на меня в паре шагов. Осмотрела его комнату при свете дня, заметила на столике у камина раскрытую книгу, а рядом на кресле брошенный камзол. Он явно не собирался спускаться к своим приятелям. Это открытие меня вдохновило. Я повернулась к герцогу спиной и попросила:
– Поможешь расшнуровать корсет?
И он помог привычным для него способом – распорол! Все остальное я предпочла снять с себя сама. Мне нравилась моя одежда. Оказавшись перед ним обнаженной и беззащитной я бросила на него тревожный взгляд. По лицу мужа невозможно было уловить даже намека о его эмоциях или мыслях. Оно было холодным и безразличным.
– Ложись в кровать, – последовал следующий приказ.
Я легла, и быстро, потому что от предвкушения близости с этим несносным мужчиной у меня дрожали коленки, внутри все сжималось и замирало. Пока шла к королевского размера кровати успела вытащить шпильки из высокой прически и мои длинные густые локоны рассыпались золотистым водопадом по плечам и спине. Стоило мне положить голову на подушку, как Гастон тут же направился ко мне, находу снимая с себя рубашку и штаны. В каждом его движении чувствовалось нетерпение, но стоило ему оказаться рядом со мной, он вновь проявил чудеса сдержанности. Муж наслаждался каждым миллиметром моего тела, а внутри меня нарастало томление, когда от наслаждения и желания захотелось кричать в голос я взмолилась:
– Гастон, прошу, возьми меня.
И только после моих слов он сделал это. Вот же зас... затейник!

***
Я лежала в его постели и пыталась снова начать думать, чтобы понять, как теперь действовать. Но мысли ленились, а в теле каждая нервная клеточка звенела от восторга, хотелось прыгнуть четверной лутц и спеть, хотя для окружающих, пожалуй, последнее превратилось бы в пытку.
Я чувствовала, как рядом восстанавливает дыхание Гастон, он уже не обнимал меня, просто лежал рядом и смотрел на струящиеся сборки балдахина.
– Чего хотела от тебя королева? – сорванным в порыве страсти голосом спросил меня муж.
Я улыбнулась и, перевернувшись на бок, уставилась на его идеальный профиль.
– Сказала, что король через неделю устраивает в честь нас бал. А еще сообщила мне, что я теперь ее главная фрейлина.
Стоило мне сказать последнюю фразу, как он резко повернулся ко мне.
– Король настоял? – нахмурившись, уточнил он.
Я растерянно кивнула, а он, оказывается, хорошо знает своего брата.
– Откажись! – безапелляционно потребовал супруг.
– Я бы с удовольствием. Королева явно не в восторге от моей кандидатуры, да и есть у нее главная фрейлина. Но разве можно взять и отказаться? Это же приказ королевы…
– Можно! Скажешь, что ты бестолочь и не справишься! – бросил мне через плечо герцог вставая.
Я возмущенно засопела, но заявить, что у меня бы получилось стать гениальной главной фрейлиной, я не успела, супруг продолжил командовать:
– Иди к себе. И завтра откажись! – заметив на моем лице протест, он добавил с усмешкой, – Или мое слово больше не закон?
Я тут же закрыла рот и начала вставать. Мне любезно подали мужской халат из парчи с золотой вышивкой.
«Скромненько», – подумала я, завязывая пояс.
– А ты? – несмело спросила я, заметив, что герцог наряжается.
– Я? – удивленно уставился на меня муж, – Я пойду извиняться за дикое поведение жены перед графом.
Я опять открыла рот, чтобы возмутиться, но мне молча указали на дверь. Гордо тряхнув распущенной гривой волос, я направилась к себе, оставив разодранный корсет и юбку слугам герцога.
Не успела я войти в свои покои и присесть в кресло у камина, чтобы как следует обо всем подумать, ко мне вбежала Адель.
– Ваша Светлость, к вам пожаловала маменька. Требует, чтобы вы к ней спустились… немедленно.
– Маменька? – шокированно переспросила я, подумав про себя: «Только призраков мне не хватало».
Кажется, я так побледнела, что моя милая служанка перепугалась за мое здоровье.
– Простите, я неправильно выразилась. Графиня де Пуриан ожидает вас в зеленой гостиной.
Лучше бы был призрак, решила я и, как была, в халате герцога пошла вниз. Какого кривоногого осла моя разлюбезная мачеха снова делает в Париже?! Неужели папа дал слабину? Стремительно войдя в небольшую комнату между парадной и малой столовой, я едва не сбила с ног эту ведьму.
– Что ты тут делаешь? – не удостоив ее вежливого приветствия, спросила я.
– И тебе доброго дня, доченька! – противным елейным голосочком пропела мачеха, – А я и не знала, что за два дня моего отсутствия в Париже появилась новая мода встречать гостей в халате, да еще и не в своем.
– У меня медовый месяц, а ты вытащила меня из супружеской постели. К слову, о твоем отсутствии: что ты тут делаешь?
Графиня хмыкнула, и ее милый ротик скривился в некрасивой ухмылке:
– Твой отец не ангел, а у принца Конде обширные связи. Моему мужу пришлось принять меня обратно, потому что он не желает терять прибыльную должность. И тебе придется быть послушной девочкой, если ты не хочешь, чтобы твоего отца казнили за растрату королевской казны.
Внутренне я заледенела, но тут же начала соображать. Отец произвел на меня впечатление человека честного и даже сурового. Но если она здесь, значит, у них на него что-то есть. За должность свою он не держался! За жизнь – тоже вряд ли... Скорее всего, они напугали его скандалом, который окончательно погубит мою репутацию.
– Что же я должна буду делать? – с усмешкой спросила я.
– Ты теперь главная фрейлина королевы, – демонстрируя удивительную осведомленность, уверенно проговорила мачеха, – Нужно будет докладывать мне обо всех ее действиях, и помочь одному кавалеру покорить ее сердце.