Мой зверь безжалостный и нежный

16

С утра Жанна порывалась поговорить со мной наедине, но после завтрака я благоразумно свинтил. Поехал с пацанами купаться на залив и домой заявился уже ночью, а на следующий день, точнее, вечер, из командировки вернулся отец.

Видать, моё предупреждение насчёт Жанны так запало Владу в душу, что он с порога попытался заманить отца в свою каморку. Его бы воля – он бы и чемодан занести ему не дал. Но отец сподобился выслушать его только после ужина, во время которого поинтересовался, не обижал ли я Жанну. Жанна ответила за меня:

– Нет, не обижал. Мы, наоборот, поладили. Да, Тимур?

– Ещё как, – хмыкнул я.

– Ну и хорошо, я рад. Антонина, а как идёт приготовление к банкету?

– Сергунчик, я как раз об этом хотела с тобой поговорить, – влезла Жанна, не дав Тоне и рта открыть. – Давай наймём специальное агентство. Они занимаются такими вещами профессионально. Закуски, блюда как в ресторане, обслуживание на уровне. Они нам и двор украсят, шатры поставят, шарики там… ну, всё как положено. Кейтеринг это называется. Мы же не нищеброды всё-таки…

Отец виновато взглянул на Тоню.

– Подумаем.

– Сергунчик, ну что тут думать? Перед гостями будет стыдно. Все эти домашние пироги… ну, это дешево, ни вкуса, ни стиля… Какая-то деревенская гулянка получится… Позорно как-то. Мы ведь можем себе позволить.

Жанна, дура, не в курсе, видать, что отец родился и вырос в деревне. И своими народными корнями гордится не меньше, чем собой. А собой он гордится чрезмерно. Типа, сам поднялся, всего добился. Настоящий мужик, короче. Но когда подопьёт, впадает в ностальгию. Ещё эту древнюю песню раз за разом гоняет – «Снится мне деревня», а то и подпевает с надрывом. И тут Жанна плюнула на святое.

Отец сразу нахмурился, помрачнел, но говорить за столом ничего не стал. Буркнул только недобро:

– Потом обсудим.

Жанна сразу просекла, что где-то налажала, и прикусила язык. Ужин доедали мы в скорбном молчании. Потом я поднялся к себе, а через минуту ко мне поскреблась Жанна. Я впустил её, она зачем-то щёлкнула задвижкой.

– Поговорим?

– Ну? – Я развалился на диване, закинув руки за голову. Она присела рядом, но с краешка, как скромница.

– Ты меня избегаешь?

– Откуда такие мысли? – взметнул я брови. Общаться я с ней не рвусь, но специально уж точно не избегаю. С чего бы?

– Значит, показалось?

Я ничего на это не ответил.

– Слушай, я, в общем-то, не за этим. Я хотела поговорить про то, что было позавчера. В кабинете твоего отца.

– А-а, ты про то, что хотела заласкать меня до космоса.

– Я выпила лишнего и себя не совсем контролировала. На самом деле… я не такая. Я люблю твоего отца, и мы скоро поженимся. Ну, ты знаешь. Поэтому, Тимур, прошу тебя, не говори отцу ничего. Просто забудь про то. Ничего не было. Ладно?

– То есть космос накрылся? – не сдержал я усмешку.

– Тимур, я серьёзно. Ты же не болтун.

– Я и не собирался ему ничего рассказывать. Но если он меня спросит, я врать не стану.

– Почему?

– Я никогда не вру.

– Блин, Тимур, ты издеваешься?

– Даже не начинал.

– Все врут.

– Я не все.

– Ну почему ты не можешь соврать? – Жанна придвинулась ближе.

– Почему не могу? Могу. Просто не вижу смысла.

– Нет, ты точно издеваешься! – Она развернулась ко мне всем корпусом. – Не видишь смысла? А то, что эта правда разрушит мою жизнь и сделает больно отцу, ты понимаешь?

Я кивнул.

– Так вот избежать никому не нужных драм – в этом и есть смысл любой лжи! Даже выражение такое есть – ложь во спасение! – последнюю фразу Жанна произнесла с пылом и пафосом, что я не удержался от смешка.

– Слушай, если ты не поняла: мне вообще нет дела, что чувствуют другие. Человек когда врет? Когда боится. Боится за свою шкуру. Ну или репутацию. Или когда боится кого-то обидеть. Я не боюсь ни за себя, ни за кого-то. На чужие мнения и чувства, ещё раз повторю, мне плевать. Поэтому всегда говорю то, что есть. Это не высокие принципы, просто я тупо не хочу заморачиваться враньём.

С минуту Жанна растеряно хлопала глазами, потом, судя по выражению лица, её посетила блестящая идея.

– А как насчёт сделки? Молчание – золото, да? Так я заплачу. Сколько тебе Сергунчик отсыпает на карманные расходы? Копейки же какие-то жалкие. Он сам мне говорил, что почти не дает тебе денег, чтобы ты типа не стал никчёмным мажориком. Выдаёт тебе только на самое необходимое. А меня он балует. И я могу поделиться…

Из всех вариантов договориться со мной Жанна выбрала самый избитый и самый провальный. Впрочем, нет. Со мной у неё никаких вариантов и не было.

– Ну так что?

Ответить мне не дал отец.

– Тимур! – по коридору прокатился его грозный рык.