Мой зверь безжалостный и нежный

20

Тимур

Как только она ушла, меня окликнули. Не Алик, тот теперь со мной не заговаривал. Один из его ручных хомячков подал голос.

– Эй, что она от тебя хотела?

Я даже оборачиваться не стал. Залпом выпил сок и тоже вышел из столовой. Ну и застал картину маслом. Двое охранников, пристроившись к психологичке, откровенно к ней клеились. Точнее, один, второй скромно плёлся рядом. Я не стал их обгонять, пошёл следом.

– Мариночка, – позвал её один.

Я его узнал. Это он не выпускал меня тогда из лагеря. Сначала требовал пропуск, потом намекнул, что вместо пропуска сойдет и пятихатка, если я быстро туда-сюда обернусь. Отец мне, конечно, оставил денег, но вот такое меня прямо выбешивает. Короче, я ему что-то резкое высказал, попрошайкой назвал, и он обиделся. А я его запомнил.

– Не достают вас ваши подопечные? – спросил он же.

– Не больше, чем все остальные.

– Дааа, вы тут, Мариночка, нарасхват.

– Аж страшно.

– А я считал, женщинам как раз это и нравится. Этого вы и добиваетесь – чтобы мы, мужчины, от вас сходили с ума. Для этого же вы такие красивые.

– Да вы знаток женщин, – явно съязвила она, но этот дуб не понял и продолжил тупой подкат.

– Есть немного. А как насчёт трёх О?

– Это что за ребус?

– Ну как! Кино, вино и домино. Мм? Вечерком сегодня. Приглашаю. Чего скучать одной?

– Да вы не только знаток, но ещё и затейник.

– Ещё какой! Так придете?

– Нет, спасибо, я лучше одна поскучаю.

И она свернула с дорожки и припустила в сторону директорского коттеджа. Дуб только глазами захлопал.

– А я тебе говорил, – фыркнул ему второй. – Нечего тебе с ней ловить. Нахрена ей мы, когда тут такие царевичи. Рассчитывает, поди, отхватить себе одного такого наследничка и устроиться хорошо.

– Да пошла она, – обиделся первый. – Подкатит ещё. Что я их не знаю. Надоест Алику строить из себя джентльмена, так ей и Константиныч не поможет.

Не знаю, почему, но мне понравилось, что она этого попрошайку отшила.

***

Уже вечером, когда стемнело, ко мне кто-то поскребся. Я вообще сначала не собирался открывать дверь. Никого не хотел видеть. Но у того, кто скребся, настойчивости оказалось больше, чем у меня терпения.

– Чё надо? – распахнул я дверь рывком. На пороге стоял тот самый белобрысый с оленьим взглядом, который уже подсаживался ко мне в столовой.

– Привет, – нервно улыбнулся он. – Я – Гена.

– Да хоть Чебурашка, мне похрен. Ты меня разбудил.

– Извини. У меня важное… я хотел тебе сказать… это важно…

От волнения он стал заикаться и мямлить. Я вздохнул.

– Ладно, проходи.

Гена оглянулся по сторонам и осторожно шагнул внутрь.

– Я на минуту.

– Правда? – всё еще злился я. – А что не на всю ночь?

– Я важное хотел сказать.

– Ну говори.

– Алик собрался тебе отомстить. Ну за то, что ты ему нос разбил. Пацаны проговорились. Они хотят завтра тебя подловить вечером и… избить сначала, а потом… ну… опустить.

Гена стал красным.

– Пацаны сказали, что они уже договорились. Сразу после ужина будут тебя поджидать.

– А ты почему мне это рассказываешь?

Он вдруг оживился, даже оленьи глаза загорелись праведным огнем.

– Да потому что достал уже этот Алик! Больной урод! Повезло тем, кто в лагерь приехал до него. А кто после… Он такую всем устраивает… прописку… ну типа как посвящение у студентов бывает. Когда первокурсников там всяко… чморят, унижают, типа в студенты их так посвятили. И этот тоже придумал тут такое устраивать. Традиция, говорит. Да он всех достал, сука. Ну, кроме тех, кого он типа в свой клуб взял. Тебя вот только не тронул почему-то. А знаешь, как мы радовались, когда ты ему втащил! Жалко, мало.

– А тебя как посвящали?

Гена замялся и помрачнел.

– Не хочу говорить.

– Ладно.

– Он еще из-за психологички на тебя злится. Не понравилось ему, что она к тебе сегодня подошла. Ты типа не в теме, не должен с ней общаться… Они там кучу бабла поставили на кон. Типа вступительный взнос чтобы участвовать…

– Помню, в охоте, – хмыкнул я. – Какой-то дикий бред.

– Ага. Говорю же, он больной урод. Уже не знает, что придумать, чтобы развлечься. В прошлом году, говорят, он за деньги устраивал среди охраны бои без правил. Алик называл их гладиаторскими боями. Директор потом узнал, когда одного чуть до смерти не забили, разогнал всех. И его хотел выгнать, так его мамаша примчалась… Нас он тоже все время стравливает, когда скучно становится.