Мой зверь безжалостный и нежный

47

Тимур

Я извёлся, ожидая, когда Марина вернётся от отца. Успел и поесть, и поболтать в аське с Грачевым, и даже какой-то нудный фильмец начал смотреть. На нём меня и вырубило.

Проснулся среди ночи. Выбрался из комнаты и прямиком к Марине. Она тоже уже спала. Сначала, правда, подумал, что она плачет. Когда входил, уловил еле слышный всхлип, как мне показалось. Но потом несколько раз позвал её шёпотом – она не откликнулась и не шелохнулась. Видать, просто судорожно вздохнула во сне.

Я помялся на пороге, то ли подлечь к ней, то ли не стоит. Хотелось, конечно, аж в паху ныло, но с приездом отца она все мои поползновения пресекала сразу: нельзя, неудобно, стыдно при нём.

Ай, ладно, решил, не буду её нервировать. Подошёл, тихо поцеловал её спящую куда-то рядом с ухом и отправился к себе досыпать.

Ну как досыпать? Я уже расходился и до утра маялся всякой фигней. В шесть даже отца застал, позавтракал с ним в кои-то веки. Спросил, о чём они так долго с Мариной разговаривали.

– Да ничего не долго. Мне просто позвонили там, по китайской сделке, пришлось почти на час прерваться.

– Ясно. А говорили-то с ней о чем?

– Ну так о чем? Об этом её придурке, который машину разбил. О Яше. Ты, кстати, тоже постарался, конечно. Что там? Джип им подпортил. Дом чуть не сжег.

– Ну не сжег же. И что в итоге?

– Да всё нормально. Договорились. Оставят ее в покое. И даже этого её горе-Шумахера не тронут.

– Значит, мы можем завтра куда-нибудь с ней рвануть?

– Куда? – нахмурился отец.

– Ну, просто по городу прошвырнуться, погулять, а то мы засиделись уже дома.

Помолчав, он не то кивнул, не то пожал плечами, мол, как хотите.

Потом отец уехал на свой завод, а я поплелся к себе и всё-таки уснул. А продрал глаза только ближе к обеду. Но зато настроение было на все сто. Я даже поймал себя на том, что насвистывал какую-то попсу, навязшую в ушах, пока принимал душ и брился. Пресекал себя: блин, фу. Фигня какая. А спустя несколько секунд снова выводил трели. Самому смешно.

А с другой стороны – ещё не так возрадуешься и не то запоёшь. Мы ведь тут уже неделю как затворники сидели. Дальше двора – ни шагу. И пускай всё как бы есть, но само по себе ощущение несвободы угнетало дико. Если б не Марина, у меня бы точно башню снесло.

Ну и главное, то, что больше ничего Марине не грозит, тоже изрядно добавляло градусов к настроению.

Надо это дело отметить, решил я. Сходим куда-нибудь, погуляем, посидим… Романтик из меня, конечно, хреновый, но я всё равно что-нибудь придумаю. Грач вот вчера присоветовал покататься с ней на катере. Неплохо, по-моему.

Ещё хотелось что-нибудь ей подарить. Что-нибудь красивое и дорогое. Может, цепочку? Или кольцо? Только как выбрать? И вообще, что ей понравится? Блин, почему я в этом такой дуб…

Я пересчитал кэш – вроде нормально ещё осталось, должно хватить на всё.

***

Когда я вошёл к Марине, она стояла у окна, в задумчивости разглядывая двор. Не надоел он ей ещё?

Я пристроился сзади, обнял, вдохнул её запах.

– Привет, – прошептал в макушку.

Хотел поцеловать, но она вывернулась. Отошла к креслу, села прямо, как палку проглотила.

– Подожди, Тимур…

Она сложила руки на колени, переплела пальцы, потом подняла на меня взгляд.

Я не сильно разбираюсь во всех этих тонкостях, но этот её взгляд мне не понравился. Он был отчасти виноватый, но главное – какой-то чужой, что ли. Я не знал, что у неё на уме, но под ложечкой сразу противно засосало.

– Марин, да что опять не так?

Я плюхнулся в кресло напротив и тут заметил, что у дверей стоит её рюкзак, очевидно, собранный. От радостной придури мгновенно не осталось и следа. На сердце заскребло в дурном предчувствии. Она что, собирается уехать? Нет! Нет-нет-нет. Пусть даже не думает.

– Тимур, нам надо поговорить.

– Угу, поговорим, ты только мне сначала скажи, что это? – я кивнул на рюкзак. – Ты куда-то собралась? Ты же не думаешь, что я тебя отпущу?

– Об этом я и хотела с тобой поговорить. Тимур… – она отвела глаза. Снова уставилась в окно. – Да, я ухожу.

Я заметил, что под глазами у неё пролегли тёмные круги. Так не было раньше, но сейчас все мои мысли занимал чертов рюкзак и это её «ухожу».

– Куда? Зачем? Нет. Я не дам тебе уйти.

Она покачала головой.

– Я не могу остаться.

– Почему это? Из-за отца?

Она снова покачала головой.

– А из-за чего? Марин, ну если тебе тут стремно, давай уйдем вместе? Снимем хату, делов-то…

– Нет, Тимур. Я совсем ухожу. Я возвращаюсь к… Роме.

– Чего?! Это что, шутка такая?