Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 1. Платье с прорехой и вопиющий оптимизм

До чего же некоторые мужчины упрямы и непоследовательны! Вы тоже это замечали?

Эвелина сразу предупредила: она не может стать няней для его детей. Да вообще — ни для каких детей. У неё нет ни малейшего опыта! Она понятия не имеет, как обращаться с этими маленькими ходячими катастрофами. Да и писем рекомендательных у неё, между прочим, тоже нет.

Но он (о, эта загадочная мужская логика!) уверил, что всё это — сплошные плюсы. Тем более после того, что случилось. И потребовал от неё немедленно…

Впрочем, обо всём по порядку.

В тот день у Эвелины окончательно прохудилось платье. Прореха была ужасной, почти трагических размеров, но неисправимый оптимизм не позволил ей сделать из этого трагедию. В конце концов, оно и раньше выглядело не слишком многообещающе — ещё когда досталось от прежней хозяйки в комплекте с сомнительной надеждой на лучшую жизнь.

Правда, на данный момент это было её единственное платье. Но даже это обстоятельство не заставило рассматривать произошедшее, как катастрофу вселенского масштаба. Так, мелкая неурядица — особенно по сравнению с тем, что довелось пережить в последний месяц.

Да уж. Всего месяц назад у Эвелины была совсем другая жизнь — безбедная, беззаботная и безбашенная, но в один роковой момент она лишилась буквально всего… Впрочем, печаль по прежней жизни давно в прошлом. Судьба, кажется, решила дать ей второй шанс, и Эвелина в силу своего врождённого, вопиющего оптимизма намеревалась воспользоваться им по полной.

К тому же — к счастью! — на дворе зима. А значит, прохудившееся платье не такая и проблема, если у тебя есть пальто. Оно, правда, тоже досталось Эвелине весьма поношенным. Но всё же было достаточно практичным и тёплым, а главное скрывало все швейные тайны нижнего слоя одежды.

В тот день именно в этом пальто она и шагала по заснеженным улочкам Лиреи. Снег хрустел под ногами, мороз приятно пощипывал щёки, а дыхание клубилось лёгкими облачками. Настроение было прекрасным — Эвелина считала, что ей крупно повезло. Ведь у неё была работа, пусть и временная — она разносила письма, пока местный почтальон Фион Эшли был болен.

Может, он вот-вот поправится, но Эвелина не унывала — не пропадёт! У неё был план. Она подыщет другую подработку, для которой снимать верхнюю одежду не требуется. Например, на ярмарке. До зимних праздников оставалось всего две недели — самое оживлённое время в году. Расчёт был на то, что любой лавочник, даже самый привередливый, с радостью примет расторопную помощницу, когда от покупателей отбоя нет.

Если всё пойдёт по плану, то за две недели Эвелина заработает на новое приличное платье. А имея приличное платье, можно уже будет подумать и о приличной работе. Да и, вообще, с новым платьем, как известно, приходит и новая жизнь.

Ну или, по крайней мере, новая уверенность в себе.

С этими бодрыми мыслями она прибавила шагу, придерживая полы пальто, чтобы ветер не добрался до её тайной прорехи. Уже вечерело, но ей оставалось доставить последнее письмо.

Адресат: Эйден Греймонт.

В последние несколько дней вся Лирея о нём только и говорила. Это стало местной сенсацией, когда около недели назад он внезапно прибыл сюда — на этот крошечный провинциальный остров — и поселился в фамильном особняке своего деда, который долгое время стоял пустым.

Об Эйдене шептались все. Не нашлось, пожалуй, ни одной лавочницы, которая не обсудила бы загадочного приезжего.

Королевский советник, один из трёх самых влиятельных людей при дворе. Магистр, человек блистательного образования, безупречных манер и, если верить слухам, редкой мужской привлекательности. “Ах, некоторые дамы падали в обморок или даже теряли рассудок от его чарующей красоты”, — не моргнув глазом пересказывали услышанное булочницы и портнихи, не забыв слегка, а может быть, и не слегка преувеличить.

Всех занимал вопрос, зачем столь высокопоставленному господину понадобилось перебраться из столицы в эту глухомань, где в качестве развлечений — снег да чай с булочками?

Кто-то шептал, что Греймонт впал в немилость у короля. Кто-то — что его преследует проклятие. А самые романтичные уверяли: он пережил пылкий, но катастрофически неудачный роман при дворе и теперь бежит от призраков прошлого.

Какова бы ни была причина, жители острова не очень-то обрадовались появлению здесь Греймонта. “Когда являются такие важные птицы, ничего хорошего не жди”, — наставительно ворчали те, кто постарше и поискушённей.

Тем более, особняк, куда он поселился, всегда считался странным местом. Поговаривали, что в прежние времена в доме якобы происходили непонятные вещи. Дурная слава и была причиной, почему там давно никто не жил. “И было бы лучше, чтобы особняк и дальше оставался пустым”, — шептались торговки на рынке.

Снег падал крупными хлопьями, сумерки становились всё гуще и гуще, и Эвелина прикидывала сколько займёт дорога. Видимо, не меньше часа, ведь особняк Греймонтов стоял далеко от центра Лиреи — на северной окраине острова, у самого берега.

Дорога шла мимо заснеженного парка, где ветви старых лип сгибались под тяжестью снега. Эвелина всё прибавляла и прибавляла шаг. И вот за холмом показался силуэт старого особняка — молчаливого и мрачноватого, окутанный легендами и сугробами. Если верить слухам, то это и не дом вовсе, а пристанище ведьм и призраков, где из каждого окна тянет сквозняком древних проклятий.

Однако тревожили её не проклятия старого особняка, а маленькая приписочка на конверте, который ей предстояло доставить.

Господину Эйдену Греймонту. Лично в руки!

Если обычное письмо она могла опустить в почтовый ящик на двери или передать прислуге, то тут не обойдётся без того, чтобы зайти в дом и проследовать в кабинет хозяина. Наверняка её встретит какой-нибудь чопорный дворецкий и настоятельно предложит разуться и снять верхнюю одежду, прежде чем ступить на дорогой паркет. Так уж и быть — свои ботинки она согласна оставить у порога, а насчёт остального — уж увольте.