Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 7. Легенда под розовым балдахином

Эвелина всё ещё ждала подвоха. Слишком уж гладко проходил её первый вечер в роли няни. Слишком спокойно. Неужели укладывать малышей спать так просто? Это рушило все её представления о детях.

— А теперь мы должны умыться! — важно сообщила Лайла, беря Эвелину за руку, будто та сама была пятилеткой, нуждающейся в чётком инструктаже.

Девочка повела её в маленькую светлую умывальную комнату, примыкающую к детской спальне. Кто-то постарался сделать комнатку уютной — по стенам тянулись смешные нарисованные рыбки, около раковины стояли два одинаковых стаканчика для зубных щёток, розовый и бирюзовый. Лайла с удовольствием демонстрировала, в какой очередности они с братом делают вечерние дела, и Эвелина только успевала кивать, удивляясь, как ей повезло с воспитанниками.

Пижамки, как торжественно объявила Лайла, “живут” в среднем ящике комода.

— Потому что в нижнем — наши носочки, а вот тут — мои бантики. Вэн-Чан следит, чтобы ничего не перепуталось.

Малышка тепло улыбнулась, когда произносила имя дворецкого.

— Как говорят в стране Вечного Восхода, откуда он родом, — продолжила Лайла, копируя философские интонации Вэн-Чана, — мудрец — это тот, кто находит каждой вещи правильное место и каждому носку его пару.

Она энергично выдвинула средний ящик. Там действительно лежали две аккуратно сложенные пижамки — розовая и цвета морской волны — и… книга.

— Ой! — восторженно выдохнула девочка. — Смотрите! Какая красивая!

Книга была большой, но тонкой, и очень красочно оформленной. На обложке — зимний городок в сиянии огоньков, снежные улицы, фигурки людей, запорошенные крыши.

Название вытеснено большими серебряными буквами:

“Легенда острова Снежных Грёз”

Остров Снежных Грёз… Эвелина знала, что это второе название Лиреи. Местные любят его больше. Звучит мягко, загадочно и поэтически. Хотя на всех картах, которые печатают на Большой Земле, остров иначе, как Лирея не обозначается.

Но как книга оказалась в ящике для пижам?

Перед глазами возник образ одного необычного дворецкого с лёгким смешливым прищуром. Не он ли случайно “забыл” здесь книгу, чтобы помочь новоиспечённой няне, которая в панике не сможет вспомнить ни одну приличную сказку, кроме той, где волк съедает бабушку?

— Лина, — восторженно затараторила Лайла, — Лина, вы же нам почитаете? Да?

— Конечно, — улыбнулась Эвелина.

Нужно ли было уговаривать её почитать, когда она относила чтение к своим любимым занятием. Сколько бессонных ночей стоило ей её увлечение.

Дети переоделись сами — с удивительной и даже пугающей организованностью. Лайла спряталась под розовый балдахин, где на подушке её ждал плюшевый лисёнок. Максимилиан лёг в кроватку под бирюзовым покрывалом, всё ещё крепко держа в руках свой кораблик.

Между кроватками стояло уютное кресло-качалка с пушистым пледом. Да, всё в этом доме продумано до мелочей — даже для нянь, которые, как правило, долго не задерживаются.

Эвелина села и раскрыла книгу. На первых страницах — звёздное небо над островом и лёгкий серебристый снег.

— Это про наш остров? — шёпотом спросила Лайла.

— Про наш, — ответила Эвелина, удивляясь, как легко прозвучало слово “наш”. Кажется, она начала привыкать к этому месту.

Близнецы затихли, и она приступила к чтению.

Это случилось давным-давно, в незапамятные дни, покрытые дымкой древности, когда Мир был юн и таинственен. Когда Моря ещё умели слышать, а Ветра говорить.

В те времена Лирея была совсем другой. На острове царило почти вечное лето — тёплое, мягкое, неторопливое. Люди жили спокойно, не зная ни снега, ни вьюг, ни морозных зимних рассветов.

Но однажды, в самую короткую ночь года, в Лирею пришла сама Зима.

Она была не суровой и не ледяной — наоборот, прекрасной, как северное сияние, и очень усталой. Долго странствовала она по миру, но нигде не находила места, где могла бы отдохнуть: земли дрожали от её холода, моря закрывались льдом, а ветра уносили её прочь.

И только Лирея не испугалась.

Когда Зима ступила на берег, остров встретил её тёплой тишиной. Море не замёрзло. Деревья не отшатнулись. Воздух не стал колючим. Остров словно сказал: “Останься”.

Тогда Зима робко присела на прибрежную скалу и прошептала:

— Если позволишь мне отдохнуть здесь хотя бы одну ночь, я подарю тебе чудо.

Лирея согласилась.

В ту ночь на остров впервые упал снег — чистый, мягкий, сияющий, словно звёзды медленно спускались с неба. Люди выходили из домов, дети смеялись, ловя белые хлопья ладошками, а взрослые смотрели на небо, будто боялись спугнуть это чудо.

Зима улыбнулась:

— Это мои грёзы. Теперь каждый год я буду возвращаться к вам с волшебным подарком. Пусть тот, кто поймает первую снежинку нового года, загадает желание, и если сердце его чисто, я исполню желание до конца года.

На рассвете Зима ушла, продолжив путь. Но она оставила острову своё благословение. С того дня Лирея изменилась: зима стала её частью — мягкой, снежной, тихой. И люди стали называть остров — островом Снежных Грёз — в память о ночи, когда сами небеса дарили мечты.

Теперь каждый год жители острова выходят в новогоднюю ночь из домов — с чашками горячего шоколада, с детьми на плечах и с улыбками, в которых живёт ожидание чуда. Они верят: если поймать на ладонь первую снежинку и успеть прошептать желание, пока она не растаяла, то Зима услышит тебя.

Она унесёт твою мечту в свои владения и исполнит ещё до того, как снова наступят холода.