Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 9. Горячий ужин и горячие откровения

Если бы у Эвелины спросили, какое чувство она испытывает сейчас, она бы не смогла ответить.

Шок?

Недоверие?

Тревогу?

Она отказывалась верить услышанному, но где-то в глубине сознания уже скреблась мысль, что всё это может оказаться правдой. Особенно если вспомнить тот странный пожар в детской и мелькающее в словах Лайлы таинственное “ОНО”.

Эвелина не знала точно, как в этом мире относятся к людям с чёрной магией, но подозревала — так себе. Стоило кому-то нечаянно обронить хоть слово на эту тему, все замолкали и становились настороженными.

Если об опасном даре Лайлы узнают, станут её избегать и бояться. У неё не будет подруг. И её уж точно не возьмут в обычную школу, разве что в какой-нибудь угрюмый интернат со строгими казарменными правилами и учителями-фуриями где-нибудь в самом захолустном уголке королевства.

Понятно, почему её отец хочет сохранить всё в тайне.

Но что это за чёрная магия? О чём именно речь? Почему она опасна?

Эвелина не проговорила эти вопросы вслух, но Эйден и так догадался, что она хотела бы узнать.

— Я никому ещё… никогда… не рассказывал, — медленно произнёс он.

Эвелина подняла глаза.

Он выглядел старше своих лет. На лице — усталость человека, который слишком долго носит слишком тяжёлую тайну.

— И не рассказал бы и вам, — продолжил он тихо, — но раз уж я вынужден уехать, вы должны знать правду. Для безопасности Лайлы. Для вашей безопасности.

Он перевёл взгляд на стол — на свечу, пламя которой чуть подрагивало.

— Магия Лайлы… связана с огнём, — наконец сказал он. — Она может непроизвольно воспламенить любой предмет. Не прикасаясь. Не желая того. Она сама не понимает, как… и почему.

Эвелина мысленно ахнула.

Пирокинез.

Так в её мире называют способность буквально взглядом заставить загореться любую вещь.

Но истории о пирокинезе в основном встречаются в мистических книгах и фильмах, и неизвестно, существует ли что-то подобное в реальности.

Однако, выходит, здесь, в Лирее, существует.

Но что уж тут такого страшного? Эвелине вдруг стало легче. Пирокинез — так пирокинез. Подумаешь! Не такая и трагедия. Дай ребёнку в руки зажигалку, он и без пирокинеза дом спалит.

Эвелина почувствовала, как её накрывает волна привычного неуёмного оптимизма. А вместе с ним и её обычное доброе расположение духа.

— А знаете, ваша светлость, — она улыбнулась, — теперь, я по крайней мере знаю, почему вы внезапно решили предложить мне должность няни. Потому что вам нужна не столько няня с педагогическими талантами, сколько няня с навыками тушения пожаров.

Она отпила компот, взглянув на Эйдена поверх бокала, и съела ещё кусочек десерта — аппетит, кажется, вернулся.

Эйден удивлённо хмыкнул, изумившись такой быстрой перемене настроения собеседницы, и, усмехнувшись, произнёс:

— Не буду скрывать, меня впечатлило, как вы тушили пламя. И… да. В тот момент я подумал: вот она-то мне и нужна. Не растерялась, не пожалела собственное пальто, не побоялась явить миру свой… эээ… несколько утративший лоск наряд.

Эвелине неожиданно сделалось приятно от его похвалы. Да и так галантно прореху на платье ещё никто не называл. Вот может же быть вполне милым, когда захочет.

— Видели бы вы, какая паника охватывала других нянь в подобных ситуациях, — со смесью иронии и лёгкой горечи сказал Эйден. — Иные просто замирали каменными изваяниями, другие спасались бегством. И никто не догадался тушить огонь, расставшись с собственной одеждой.

Они улыбнулись почти синхронно.

— А часто такое случается? — у Эвелины невольно возник новый вопрос.

Эйден снова стал серьёзным.

— Сначала это не были опасные происшествия. Скорее курьёзы. Впервые такой курьёз случился, когда Лайле было всего три. Горничная случайно обнаружила, что у одной из столовых салфеток опалён край. Никто не придал значения. Никто тогда и подумать не мог, что Лайла была причиной происшествия. Но подобные случаи начали время от времени повторяться. Однажды я сам стал свидетелем внезапного возгорания… и обо всём догадался.

Он замолчал.

Эвелина слышала, как скрипнула, скользнув по тарелке, вилка, которую он машинально сжимал в руке.

— Я принял решение скрывать тайну Лайлы, — продолжил он. — Часто менял прислугу и нянь. Но всё равно по столице поползли слухи. Люди не знают правды — говорят о проклятом доме и привидениях, — он криво усмехнулся. — Привидения… это меня устраивало, но всё же дольше находиться в столице было опасно. Правда могла раскрыться.

— Поэтому вы и приехали в Лирею?

— Да. Тут, на этом тихом провинциальном острове, легче скрыть тайну.

— А вы не замечали какой-нибудь закономерности? От чего зависят эти “ОНО”? Может быть, их вызывает испуг или плохое настроение? — предположила Эвелина.

— Не знаю, — покачал головой Эйден. — Я надеялся, что здесь, на острове, это будет случаться реже. Тишина, свежий воздух, море… И действительно с момента нашего приезда всё шло хорошо, однако сегодня… вы сами всё видели.

Эвелина кивнула.

— Но не волнуйтесь, — продолжил он мягко. — Я надеюсь, что мне удастся вернуться быстро. Пара дней. Может меньше. За это время… ничего не случится.

— Я и не волнуюсь, — Эвелина действительно нисколько не волновалась. — Хорошо, что вы всё рассказали. Предупреждён — значит вооружён. Я с малышей глаз не спущу. Ни днём ни ночью.

— Ночь, к счастью, это самое безопасное время, — успокоил Эйден. — Пока Лайла спит — спит и её магия. Но днём её действительно нельзя выпускать из виду. Однако Максимилиан… не доставит вам хлопот.

Эвелина вздёрнула бровь.

— Ваша Светлость, простите, но… мне кажется, что Максимилиан тоже требует особого внимания. Он… очень в себе. Он словно… не здесь. Он всё время где-то далеко. Если ребёнок не досаждает взрослым, это ещё не значит, что он в полном порядке, — горячо парировала она.

Эйден посмотрел на неё долгим внимательным взглядом.

— Я подумаю, — произнёс он наконец.