Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 13. Первый бой

Эвелина выбралась из разрушенного домика, ощущая, как внутри у неё поднимается горячая волна возмущения.

Нет, не просто возмущения — праведного, кипучего гнева, того самого, от которого хочется говорить очень вежливо и очень ядовито одновременно.

Фредериксен — самая настоящая мымра! Набросилась на детей, как фурия. С её-то резким противным голосом ей бы в цирк — тигров дрессировать. Пусть бы им в пасть голову свою лошадиную с зализанной причёской засунула, а потом командовала.

Эвелина глянула на Лайлу. Вид у малышки был растерянный. Она прижимала к груди лисёнка и широко раскрытыми глазами смотрела на разрушенный домик. А что уж говорить про Максимилиана. Он уже полностью отрешился от мира, направив всё своё внимание на кораблик-головоломку.

Ну уж нет!

Так не пойдёт!

Этого Эвелина простить не собиралась.

Она мысленно дала себе обещание: разговор будет. Очень серьёзный. Но не здесь и не сейчас. При детях — ни за что. Они и так пережили слишком много за последнее время.

Сохраняя полное спокойствие, она улыбнулась малышам:

— Цветочный домик тем и хорош, что его можно быстро восстановить, даже если его сдул внезапно пронёсшийся… э-э… ураган.

Глаза Лайлы тут же вспыхнули весёлым огоньком, и она прикрыла рот ладошкой скрывая улыбку.

— И как только мы восстановим домик, начнём наш урок чтения. — Эвелина повернулась к экономке. — И я была бы благодарна, если бы нам не мешали.

Лицо Фредериксен на глазах стало каменным. Нет — хуже. Оно начало перекашиваться от негодования. Разумеется, экономка поняла, что Эвелина не будет выполнять её распоряжения. Но уступать не собиралась. Она не двинулась с места.

— Впрочем, если вы хотите остаться на урок чтения, госпожа Фредериксен… — добавила Эвелина всё тем же вежливым тоном, — не буду возражать. Если, конечно, вы ещё не умеете читать.

Наступила короткая, опасная тишина.

— Полагаю, милочка, — процедила уязвлённая Фредериксен ледяным голосом, — нам нужно поговорить.

Эвелина вздохнула. Она чувствовала, что экономка не оставит в покое её и детей, пока они не выяснят отношения.

Она быстро наклонилась к малышам:

— Я сейчас вернусь. Мы начнём урок через несколько минут.

Эвелина вышла в коридор вслед за экономкой. Едва дверь детской закрылась, как Фредериксен развернулась к ней с видом человека, который слишком долго копил возмущение.

— Что за вопиющее непрофессиональное поведение?! — начала она ледяным тоном. — Что за бедлам устроен в детской? Эти… глупые игры! Немедленно наведите порядок и больше подобного не допускайте! Я много лет слежу за этим домом и здесь всё устроено по моим правилам!

— Но теперь в этом доме живут дети, — спокойно напомнила Эвелина. — Немного творческого беспорядка не помешает.

— Вы ещё смеете мне перечить?! — повысила голос Фредериксен. — Вы здесь без году неделя, вы здесь никто! И, видимо, ещё не осознали, кто здесь главный!

— Разумеется, — невозмутимо ответила Эвелина. — Хозяин дома.

Экономка побледнела.

— В отсутствие хозяина главной являюсь я! — отрезала она. — Я служу этому дому много лет. Я работала ещё при прошлом владельце. Мне доверяют поколения Греймонтов!

Сказано было так, будто Фредериксен здесь считают чуть ли не членом семьи.

— В хозяйственных вопросах — безусловно, — кивнула Эвелина. — Но что касается детей… решать мне. Господин Греймонт перед отъездом доверил детей именно мне и ни слова не сказал, что в вопросах воспитания, я должна консультироваться с вами.

Фредериксен сжала губы.

— Да будет вам известно, милочка, господин Греймонт поддерживает мои взгляды на воспитание, — холодно сказала она. — Порядок — основа всего. А вы… — она окинула Эвелину презрительным взглядом, — вы здесь временно. Ровно до его возвращения. Я всё ему доложу.

Экономка достала из потайного кармана своей невзрачной серой юбки коричневый блокнот.

— Зря вы объявили мне войну, милочка. Я всё записываю, — отчеканила она. — И сегодня здесь появится много новых пунктов.

Мымра оказалась ещё и доносчицей?

— Тогда запишите ещё один, — спокойно сказала Эвелина. — Резкий тон с детьми недопустим. И Максимилиан не любит, когда его называют Максом.

Наверняка экономка знает об этом, просто специально укорачивает имя.

— Я буду называть ребёнка так, как считаю нужным, — фыркнула Фредериксен. — Если бы воспитанием занималась я, они были бы образцовыми детьми, а не… это.

Она резко развернулась и ушла.

Эвелина постояла несколько секунд, переводя дыхание.

Ну вот и познакомились.

Она вернулась в детскую. Не успела сделать и шага, как её сердце ухнуло вниз. Скатерть на маленьком столике была охвачена пламенем…

______________________________

А вот она мымра Фредериксен в исполнении нашего ИИ.