Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 14. Испытание огнём и иголками

Эвелина растерялась.

Совсем ненадолго — на какое-то короткое, крошечное мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы прошлое обрушилось на неё лавиной. Картина другого пожара встала у неё перед глазами.

Огонь.

Запах дыма.

Жар, от которого трудно дышать.

Когда она рассказывала Эйдену, что всё её имущество погибло при пожаре, это было частью правды. Ей действительно пришлось пережить пожар. Только она не стала уточнять, что случился он не здесь. Не в Лирее. Не в этой жизни.

Тогда, в другом мире, она была совсем другой Эвелиной — только что окончившей университет, окрылённой, испуганно-счастливой, с первым самостоятельным проектом в руках. Ей предстояло заняться интерьером загородного дома для состоятельной пары. Большие окна, много света, тёплое дерево, благородные ткани…

В тот день она осталась в доме одна — хотела ещё раз пройтись по комнатам, “почувствовать пространство”, как она любила говорить. Подумать о цветах, фактурах, деталях.

А потом…

Потом что-то пошло не так.

Огонь вспыхнул внезапно. Странно. Неестественно быстро. Она не помнила, откуда он взялся. Неисправная электропроводка?

Она помнила только, что пыталась тушить. Что стало трудно дышать. Что всё закружилось.

А потом — тьма.

И пробуждение. Каким же странным и необъяснимым было это пробуждение…

Чужое небо. Чужой воздух. Чужой остров.

Лирея.

Нет! Эвелина резко тряхнула головой, чтобы отогнать воспоминания, которые нахлынули так внезапно и так не вовремя. Тогда она проиграла схватку с огнём, но больше этого не допустит.

Перед ней горела скатерть. Пока ещё не слишком сильно — достаточно накинуть что-то плотное и пламя погаснет. Но что? В этот раз на Эвелине не было пальто. Зато на софе лежал плед.

Она действовала быстро и чётко — без паники, без колебаний. Сдёрнула плед, шагнула вперёд и одним уверенным движением накрыла пылающую ткань.

Огонь зашипел, дёрнулся — и исчез.

Задохнулся. Сдался.

Эвелина выдохнула.

И в ту же секунду в неё врезалось что-то тёплое, маленькое и отчаянно живое.

— Ли-и-ина! — всхлипнула Лайла, обнимая её так крепко, словно боялась, что та тоже может исчезнуть. — ОНО… ОНО снова случилось!

Голос малышки дрожал, но уже в следующую секунду в нём зазвенели совсем другие нотки — восторженные, почти ликующие.

— Вы видели?! Вы видели, как ОНО вас послушалось?! — глаза Лайлы сияли. — Огонь вас боится! Даже папу он так не слушается!

Эвелина прижала изумлённо-восторженного лисёнка к себе, нежно погладила по голове.

— Ты не сильно испугалась?

— Нет. Совсем-совсем чуть-чуть.

— А почему ты меня сразу не позвала? — осторожно спросила Эвелина. — Папа же говорил: если вдруг… кричать. Громко.

Лайла замялась и понизила голос:

— Я не хотела, чтобы госпожа Фредериксен увидела… Она и так сердится. Она всегда сердится и записывает в блокнот. А если бы увидела это — она бы совсем-совсем рассердилась.

Сердце Эвелины сжалось.

— Лайла, — тихо, но твёрдо сказала она. — Если случается что-то опасное, всегда зови. Не важно, кто это увидит. Хорошо?

Лайла кивнула.

А у самой Эвелины в голове окончательно сложилась картина. Её предположения подтверждаются. Опасный дар Лайлы проявляется, когда девочка чем-то напугана или расстроена. Лайла так радовалась их цветочному розовому домику, который они вместе соорудили, но пришла Фредериксен и всё испортила — резкий голос, приказной тон, давление. И — вот он огонь.

Хорошо ещё, что Лайла не может долго пребывать в плохом настроении. Она уже улыбалась и порхала возле “развалин” их домика, с энтузиазмом пытаясь что-то поправить.

А вот Максимилиан…

Эвелина и не сомневалась, что, обернувшись, увидит его сидящим на ковре — всё так же неподвижно, с корабликом в руках, словно вокруг ничего не произошло.

Так и было.

Он крутил в руках свою игрушку-головоломку. Спокойно и сосредоточенно.

Эвелина, разумеется, не детский психолог, но чутьё подсказывало ей, что Максимилиан так невозмутим неспроста. Уходя в свои мысли, маленький философ защищается от непонятного ему мира с неожиданными огненными происшествиями.

Эвелина, вооружившись своим главным оружием — оптимизмом, сохраняя полную невозмутимость, методично убрала следы пожара. А потом вместе с Лайлой они взялись за домик.

Он снова вырос прямо посреди комнаты — розовый, воздушный, чуть перекошенный, но от этого ещё более уютный.

И урок чтения всё-таки состоялся.

Максимилиана даже не пришлось звать. Он сам забрался внутрь, как только домик стал прежним.

Первый урок проходил весело. Они не столько учили буквы, сколько разглядывали картинки в азбуке. Эвелине казалось, что для таких малышей уроки должны быть больше похожи на игру, чем на скучную зубрёжку.

И всё шло хорошо, пока на одной из страниц дети не увидели ежа.

— Ой! — воскликнула Лайла. — Какой красивый и колючий! Почти такой же красивый и колючий, как тот, что живёт у нас в шкафу!

— В шкафу? — удивилась Эвелина.

Речь об игрушке?

— Да! — уверенно сказала Лайла. — Мы сами видели! В прихожей. Он там вчера появился. Скребётся.

Игрушечный ёжик, разумеется, скрестить не мог. Но и настоящих ежей никто в шкафу не держит. Что же там тогда? Эвелина ощутила себя заинтригованной.

— Покажешь? — спросила она.

Лайла кивнула с восторгом и вскочила на ноги. Максимилиан тоже поднялся.

Через минуту они уже стояли в прихожей.

— Тут, — показала малышка на дверцу.

Эвелина открывала шкаф, всё ещё полагая, что дети приняли за ежа какой-нибудь скомканный шарф или шапку. Но уже в следующую секунду поняла, насколько ошиблась.

Изнутри, из хаоса шарфов, обуви и сумок, вылетел настоящий ёж. Крупный. Упитанный. Совершенно реальный.

— А-а! — вскрикнула Эвелина.

— Уи-и-и! — завизжала Лайла от восторга.

Ёж, решив, что его присутствие раскрыто, рванул прочь — цокая лапками по паркету с поразительной скоростью.