Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 16. Где заканчивается сказка

День, полный происшествий, наконец выдохся. За окном тихо пела вьюга, наметая белые сугробы. Близнецы лежали в своих кроватках под тёплыми одеялками уставшие, готовые уснуть. И оставался последний на сегодня ритуал — сказка на ночь.

Вчера Эвелину очень выручила книга, так кстати оказавшаяся в ящике комода. Но теперь придётся отдуваться самой. Но её это не смущало. Сегодня она чувствовала в себе силы придумать для малышей сказку собственными силами.

Она села в кресло-качалку и начала:

— Жили-были двое чудесных малышей: брат и сестра. Звали их Лия и Мэй.

— Им тоже было пять лет? Как нам? — решила уточнить Лайла, отогнув полог балдахина.

— Да. Им тоже было пять, — подтвердила Эвелина. — И вот однажды они попали в чудесную волшебную страну.

— Самую-самую настоящую? — восторженно переспросила Лайла, приподнимаясь на локтях.

— Самую-самую, — снова подтвердила Эвелина.

— А там всё розовое? — с надеждой спросила малышка. — Если страна волшебная, там ведь должно быть красиво.

Эвелина чуть покачалась в кресле и сказала:

— В этой стране каждый видит её такой, какой хочет. Лия видит всё розовым — потому что любит розовый. А Мэй видит всё в сине-бирюзовых цветах. Потому что любит море. А море бывает именно таким.

Лайла мечтательно вздохнула:

— Значит, там всё-всё розовое: и деревья… и цветы… и дома… и небо… и солнце… и звёзды…

(пауза)

— И ёжики!

Эвелина улыбнулась:

— И ёжики тоже.

Лайла уже не лежала, а сидела в кроватке, и не похоже было, что собирается спать. Эвелина поняла, что нужно сделать сказку чуточку скучнее, иначе малышка ещё не скоро успокоится.

— Так вот, — продолжила Эвелина. — Лия и Мэй взялись за руки и пошли в замок к доброй волшебнице. Они шли по лугам, по полям, по лесам, по холмам, всё шли и шли и шли… — говорила она монотонно.

— А замок у волшебницы розовый? — снова высунулась из-под балдахина Лайла. — А в замке есть фонтаны? В замках ведь всегда бывают фонтаны. Пусть будут, ладно? Они такие красивые! И тоже розовые! И если вода в волшебной стране розовая, то там и дождь розовый. Правда, Лина? Даже дождь! Я не люблю дождь, потому что он серый. Но если бы дождь был розовый, я бы его очень-очень любила. А вы, Лина? Вы бы любили розовый дождь?

— Конечно, — тихонько рассмеялась Лина.

Её так умиляла маленькая мечтательница, что она готова была слушать её бесконечно. Но так дело не пойдёт. Ребёнку нужно спать.

— Давай теперь ты закроешь глазки и будешь лежать тихонечко-тихонечко, потому что Лия и Мэй зашли в волшебный лес, где шуметь нельзя. Потому что иначе он расколдуется и станет обычным.

— Хорошо, — вздохнула Лайла и послушно притихла.

Эвелина продолжила, понизив голос:

— В волшебном лесу было очень красиво. Пели птицы, порхали бабочки. Но Лия и Мэй шли слишком долго. Они устали. Глазки у них слипались. И вот они увидели маленький домик. Сказочный и очень уютный. Внутри никого не было… зато стояли две кроватки. Одна — под розовым балдахином. Другая — под бирюзовым. Они легли на мягкие перинки… укрылись тёплыми одеялками… и сразу почувствовали, как им хорошо и спокойно… Их глазки закрылись…

Слова стали медленнее. Кресло тихо покачивалось.

Кажется, сработало.

Стало слышно, как Лайла тихонечко почти незаметно засопела. А Максимилиан молчал уже давно — Эвелина была уверена, что он опередил сестру и видит уже десятый сон.

Она посидела ещё немного, прислушиваясь к ровному детскому дыханию, потом осторожно поднялась и направилась к двери.

— Лина… — вдруг раздался тихий робкий шёпот Максимилиана.

Ох, да он, оказывается, не спит.

Она обернулась и подошла к его кроватке. Села на край, осторожно коснулась его ладони.

— Тебе не спится?

Он помолчал, потом спросил:

— А почему Лия и Мэй были одни? У них нет няни?

Вопрос застал Эвелину врасплох.

— Иногда… — начала она, подбирая слова, — иногда детям нравится пройти какой-то путь самим. Но это не значит, что рядом никого нет.

Максимилиан снова помолчал. Потом очень тихо сказал:

— Лина… вы тоже нас бросите?

У неё сжалось сердце.

— Нас все бросают. Вильгельмина, Пенелопа, Матильда… мама… Мы… мы не правильные…

В груди родилось что-то нестерпимо жгучее. Она наклонилась к нему сразу, не раздумывая. Обхватила его маленькую ладонь обеими руками.

— Нет, — горячо, почти отчаянно сказала она. — Нет. Вы самые правильные. Самые хорошие. И я никуда не уйду. Слышишь? Ни за что. Ни за что на свете.

Она наклонилась ещё ближе и поцеловала его в щёку.

На губах остался солоноватый привкус детской слезинки.

Эвелина закрыла глаза на секунду, чтобы не заплакать самой.

А потом осторожно поправила одеяло, и, не выпуская ладошку Максимилиана из своих рук, вдруг тихо-тихо шёпотом запела…

Ох, она, кажется, не пела сто лет. Что с ней? Но слова этой нежной колыбельной всплывали в памяти сами собой.

Ложкой снег мешая,
Ночь идёт большая,
Что же ты, мой крошка, не спишь?
Спит в коробке ёжик,
И игрушки тоже.
Спи скорей и ты, малыш...