Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 20. Очень меткий промах

Эвелина любила удачные утра, а это оказалось особенно удачным. Во всяком случае, до того момента, когда произошла обескураживающая развязка.

Долгое время она пребывала в том чудесном настроении, когда мир кажется дружелюбным, мысли — светлыми, а кофе — необыкновенно вкусным. Кофейные посиделки с Патти и Вэн-Чаном, восточная легенда с неожиданным финалом, мягкий зимний свет за окном — всё это сложилось в ощущение правильного, тёплого начала дня.

Добавляло оптимизма и то, что ёжик продолжал вести себя исключительно добропорядочно и не доставлял хлопот — просто спал. Эвелина лелеяла надежду, что он впал в зимнюю спячку, как ему и положено.

После завтрака она решила, что это преступление — упускать такое замечательное настроение и такую замечательную погоду. Ночная вьюга улеглась, будто её и не было. Снег лежал ровный, искристый, солнце светило по-зимнему честно — не грея, но радуя. Воздух был свежий, бодрящий, такой, что хотелось дышать глубже.

Помня о строгом запрете Эйдена выводить детей в людные места, Эвелина решила, что двор особняка — вполне подходящая территория для приключений. Тем более что снега там было достаточно, а опасностей — ровно столько, сколько нужно для весёлой игры.

— Будем лепить снеговика! — объявила она близнецам, когда они вышли во двор.

Лайла восторженно захлопала в ладоши и тут же принялась комментировать, каким он должен быть: высокий, добрый, с красивым лицом и обязательно с ушами. Максимилиан без слов включился в дело — и к удивлению Эвелины, с большим энтузиазмом.

Они катали снежные комья, толкали их, смеялись, падали в снег и снова поднимались. Лайла щебетала без умолку, а Максимилиан был необычно живым и подвижным — даже смеялся, когда снежный шар неожиданно уходил в сторону.

Вскоре возле входа в особняк вырос снеговик: три пузатеньких шара, ветки-руки, угольки-глаза и рот, морковка-нос. Он получился немного кривоватым, но невероятно добродушным.

— Ему нужна шляпа! — вынесла вердикт Лайла.

Эвелина мысленно перебрала варианты и решила, что отлично подошло бы, например, ведро. Вспомнив про хозяйственную постройку на заднем дворе, она дала близнецам задание:

— Слепите нашему снежному человечку уши. А я поищу ему головной убор.

Она направилась к флигелю.

Даже хозяйственная постройка у Греймонтов выглядела не как сарай, а как маленький замок — основательный, строгий, с каменными стенами и тяжёлой дверью. Эвелина вошла внутрь — и вдруг услышала приглушённый голос. Будто кто-то разговаривал в одной из комнат флигеля. Она невольно прислушалась…

Фредериксен.

Её манеру говорить трудно не узнать.

Однако голоса собеседника слышно не было. Мегера что, разговаривает сама с собой?

Любопытство толкнуло Эвелину пройти на цыпочках по коридору вглубь.

Речь Фредериксен стала чуть разборчивей. Она говорила резко, недовольно, с привычной ледяной интонацией. По всему выходило, что она кого-то отчитывает. Но этот кто-то упорно молчал.

Ситуация по-настоящему забавляла Эвелину. Она точно знала, что ни Патти, ни Вэн-Чана во флигеле быть не могло. А больше в особняке никого нет.

Эвелина замерла, затем осторожно сделала ещё пару шагов вперёд. Отдельные слова стали разборчивее — упрёки, раздражённые замечания, строгие формулировки.

Эвелина едва не рассмеялась. Складывалось стойкое впечатление, что экономка отчитывает сама себя.

Не желая быть замеченной, Эвелина тихонько схватила первое попавшееся ведро и так же бесшумно покинула флигель, прикрыв дверь. И хоть она ретировалась, но дала себе обещание, попытаться разгадать эту внезапную загадку госпожи Фредериксен. Похоже, стоит присмотреться к ней повнимательней.

Когда Эвелина вернулась к детям, Лайла сияла.

— Лина, смотрите! — гордо сказала она.

У снеговика действительно появились уши. Одно было чуть больше другого, но именно это делало его особенно милым.

— Это самый красивый снеговик, какого мне доводилось видеть, — искренне восхитилась Эвелина. — С самыми красивыми ушами.

Они вместе водрузили ему на голову шляпу-ведро, и малышка замерла в немом восторге. Впрочем, долго молчать говорливый лисёнок был не в состоянии.

— Он будет снежным дворецким! — объявила Лайла. — Будет встречать гостей!

Эвелина улыбнулась, но где-то внутри кольнуло. Вряд ли кто-то из гостей заглянет в особняк в ближайшее время, ведь Эйден не желает видеть посторонних.

Лайла продолжала восторженно суетиться вокруг “снежного дворецкого”, доводя его до совершенства, но Максимилиан начал терять к забаве интерес. Он снова казался задумчивым. Может, его посетили те же грустные мысли, что и Эвелину?

Нужно было затеять новую игру.

— А давайте устроим снежный бой! — предложила она. — Будем лепить снежные комочки и кидать друг в друга. Победит тот, кто увернётся от атаки.

Глазки Лайлы хитро блеснули.

Пока Эвелина наклонилась лепить снежок, первый снаряд уже угодил ей в спину.

Она звонко рассмеялась под такой же звонкий задорный детский хохот. И резко развернувшись, метнула свой снежок.

Она не целилась в детей. Специально. Хотела, чтобы снаряд пролетел мимо — высоко над их головами.

И он действительно пролетел над их головами, но не совсем мимо… то есть ни в Лайлу, ни в Максимилиана он не попал, но зато полетел дальше и настиг другую цель.

Целью оказался…

Ох, неужели???

Эвелина остолбенела.

Эйден???

Он уже вернулся из своей поездки к королю?

Как вовремя. Она с детьми так увлеклась играми, что не заметила, как отец семейства шагает к дому.

Теперь он конечно уже не шагал. Стоял недалеко от порога весь белый от снега и слегка… ошарашенный…

Он поставил свой саквояж на дорожку и медленно вытер снег с щеки… стряхнул его с воротника своего дорогого дорожного пальто и волос…

— Папа! — пискнула Лайла.

— Ой… — вырвалось у Эвелины.

Во время разборок с Фредериксен, та делала кровожадный намёк на то, что Эвелина даже не представляет, насколько Эйден страшен в гневе. Что ж, вот сейчас, кажется, и узнает.