Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 30. Гениальная догадка и маленькое расследование

Эвелина действовала быстро и собранно. Она вскочила, хлопнула по занавеске ладонью, сбивая тлеющий край. Запах жжёной ткани наполнил комнату. Слегка неприятный. Но запах быстро выветрится. Главное — чего-то опасного удалось избежать.

Она стояла, тяжело дыша, глядя широко раскрытыми глазами на то место, откуда только что тонкой струйкой поднимался дым. И не понимала — что это было?

Убедившись, что тлеть и гореть больше ничего не собирается, Эвелина медленно вернулась к кровати. Она легла, натянув одеяло до подбородка, и уставилась в темноту. В доме было тихо. Ни звука. Все спят. И главное, Лайла тоже спит.

Мысль, которая тут же пришла в голову, показалась чрезвычайно важной. Какой-то просто таки гениальной. Хотя была совершенно простым логичным выводом: раз Лайла спит, значит, она никак не может быть причастна к инциденту.

Тогда, выходит, что ОНО случилось само собой?

Новая мысль была настолько неожиданной, что сначала показалась почти нелепой. Но чем дольше Эвелина об этом думала, тем настойчивее мысль возвращалась.

Выходит, Лайла могла быть ни при чём и раньше? Не зря же малышка вообще не понимает, как это происходит.

В памяти всплыли все те разговоры и слухи, которые Эвелина слышала об особняке Греймонтов. О том, что над домом будто бы тяготеет проклятие. О странностях, которые тут случаются. О вещах, которые невозможно объяснить.

А что если слухи не так уж и беспочвенны? Что если дело не в ребёнке с опасным даром, а в самом доме? Какие-то паранормальные явления, мистика, полтергейст, самовозгорание? Почему нет?

Мысль эта неожиданно показалась Эвелине почти спасительной. Если бы выяснилось, что Лайла — самый обычный ребёнок, Эйден бы перестал перестраховываться. Исчезли бы запреты. Лайла и Максимилиан могли бы гулять среди людей. Кататься на катке. Завести друзей. Быть просто пятилетними детьми.

Эвелина поймала себя на том, что улыбается в темноте.

Решение пришло быстро. Она должна провести своё маленькое расследование. Узнать побольше о странностях особняка Греймонтов. Тут, к сожалению, нет интернета, чтобы можно было нарыть необходимую информацию, но можно поговорить с Вэн-Чаном. Он очень мудрый, наблюдательный и уже давно работает у Эйдена. Наверняка знает об особняке всё.

С этой решимостью и надеждой она неожиданно быстро заснула и спала безмятежно, как младенец.

Утро встретило Эвелину привычным обнадёживающим ощущением: впереди был новый день, а значит — новые возможности.

Проверив, что близнецы ещё спят, она направилась на кухню. Там уже собралась знакомая тёплая компания: сияющая Патти с туркой и Вэн-Чан, терпеливо дожидающийся своей чашки кофе. Может, именно ради этого кофе он так быстро выполнил поручение Эйдена и успел вернуться к утру.

Патти была особенно оживлённой и, едва увидев Эвелину, тут же начала рассказывать свежие новости.

Оказалось, вчерашнее строительство снежного городка стало настоящим событием. Добровольцев собралось так много, что работа шла споро и весело. Патти и её кузина варили горячий клюквенный морс, апельсиновый пунш с корицей и яблочный сидр — и едва успевали разливать напитки.

— Люди подходили один за другим, — рассказывала Патти, — грелись, смеялись, благодарили. Такой дух был… настоящий лиреевский, праздничный!

Она поблагодарила Вэн-Чана за возможность стать частью этого действа. Но он переадресовал благодарность Эвелине.

— Наша прекрасная фея юности была вчера ещё и феей волшебных кушаний, — отвесил он ей галантный поклон.

— Точнее сказать — феей запеканки, — рассмеялась Эвелина и вкратце поведала друзьям о своих кулинарных подвигах.

Потом разговор снова вернулся к теме снежного городка. Патти с восторгом описывала снежные домики, скульптуры, горки, огромный каток и красиво украшенные лотки, с которых сегодня на открытии городка будут угощать выпечкой и сладостями.

— Но я ещё не сказала самого главного, — заявила Патти. — Оливер и Розалинда тоже были среди добровольцев. Весь остров перешёптывался, следил за ними с замиранием сердца.

— Неужели дело сдвинулось с мёртвой точки? — с надеждой спросила Эвелина.

— Ах, если бы! Разумеется, Оливер не решался даже подойти к Розалинде, — с ноткой досады выдала Патти, — но градоначальник схитрил, — она усмехнулась. — Когда дело касается спасения настоящей любви, даже самые закоренелые бюрократы способны на изобретательность. Добровольных помощников он разбивал на бригады. Для того, чтобы развесить гирлянды нужны были два человека, и он назначил в эту бригаду Розалинду и Оливера.

— Хитро́, — просияла Эвелина.

— Эх, мы все тоже воодушевились, — призналась Патти, — думали, вот, может быть, теперь… может, совместный труд…

Но чуда не случилось.

Розалинда оставалась холодно вежливой. Оливер смотрел на неё с обожанием, но не мог вымолвить ничего вразумительного — он лишь снова и снова заливался румянцем. Вся гениальная задумка градоначальника дала лишь один положительный результат — флажки были развешаны безупречно.

— Красиво получилось, — вздохнула Патти. — Просто загляденье. И если они, несмотря ни на что, способны так замечательно выполнять совместную работу, значит, не всё потеряно.

У Эвелины уже в который раз шевельнулась какая-то интересная мысль, как помочь Оливеру. Но мысль ускользала. Видимо, нужен был какой-то импульс, чтобы она развернулась в осмысленный план действий.

Патти продолжала рассказывать, каким чудесным получился городок и каким грандиозным будет праздник. И Эвелина снова переключила всё внимание на неё.

— Аттракционы на любой вкус. Катание на санках и коньках. Конкурсы на меткость и дальность в метании снежков. Приз за лучшего снеговика.

Эвелина диву давалась размаху. Но радость от предстоящего праздника смешивалась у неё с досадой. Дети не смогут всего этого увидеть из-за запрета Эйдена водить их в людные места. Ей было особенно горько от мысли, что, возможно, в этом запрете нет совершенно никакого смысла. Ведь после ночного инцидента она почти прониклась уверенностью, что у Лайлы нет опасного дара, а возгорания — это следствие “особенностей” этого дома.