Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!

ГЛАВА 31. Легенда старого особняка

— Когда-то давным-давно… — начал Вэн-Чан вкрадчивым голосом, каким рассказывают самые загадочные и таинственные легенды, — один из дальних предков рода Греймонтов решил построить дом на уединённом острове. Звали его Рангвальд.

Патти замерла с ложечкой над блюдцем, будто одно уже имя обещало что-то невероятное.

— Рангвальд был человеком учёным, — охарактеризовал его Вэн-Чан. — Увлечённым, пытливым и… нелюдимым. Он ценил тишину и одиночество куда больше светских разговоров и шумных обществ. Именно поэтому его выбор пал на Лирею.

— Лирею? — хмыкнула Патти. — Это здесь-то он надеялся найти тишину?

— Ты права, моя милая кофейная фея, — усмехнулся Вэн-Чан, делая большой глоток кофе. — Даже в те далёкие времена остров не был пустынным. Здесь уже существовал небольшой городок — с мастерскими, лавками, рынком. Вокруг располагались фермы, а жизнь шла своим чередом. Пустовала лишь северная часть острова.

Эвелине подумалось, что даже и сейчас север острова — самый пустынный и безлюдный уголок.

— Там росли древние леса, — продолжил Вэн-Чан, — густые, тёмные, почти не тронутые человеком. Местные жители заходили туда крайне редко. Считалось, что места эти гиблые. Поговаривали, будто в лесах живут злые духи, и любого, кто осмелится их потревожить, ждёт несчастье. Но Рангвальд был не из робкого десятка. Он с интересом исследовал северные леса и, вопреки всем предостережениям, решил построить дом именно там — на северном побережье.

— Почему же он всё-таки решился? — поинтересовалась Эвелина.

— Слухов ходило много, — улыбнулся Вэн-Чан. — Одни утверждали, что Рангвальд не обнаружил никаких духов и понял, что страхи островитян преувеличены. Другие же были убеждены, что он… просто договорился.

— Договорился? — Патти округлила глаза. — Но как можно договориться со злыми духами?

— Рангвальд был человеком непростым, — пояснил Вэн-Чан. — Говорили, что ему были доступны тайные сакральные знания. Некоторые даже шептались, что он владеет опасной магией. А с такими-то возможностями… можно договориться почти с кем угодно, — улыбка Вэн-Чана стала лукавой.

Он поведал, что вскоре небольшой участок леса был расчищен, и на побережье вырос каменный особняк. Суровый, строгий, почти неприветливый на вид, но прочный и надёжный — созданный стоять веками. Ни ветры, ни морозы не могли ему повредить.

— Рангвальд поселился в этом доме и с увлечением занимался своей наукой, — продолжал Вэн-Чан. — Казалось, он был счастлив. Жители острова редко навещали его, а вскоре и вовсе начали сторониться. Мало того, что место считалось опасным, так ещё и о доме стали ходить недобрые слухи.

Он понизил голос:

— Говорили о странных происшествиях. О тенях, которые двигались сами по себе. О сквозняках, возникающих в запертых комнатах. О предметах, исчезающих и появляющихся вновь. О запахах дыма и гари…

Эвелина невольно вспомнила занавеску.

— Возможно, — Вэн-Чан усмехнулся, — всё это было лишь следствием экспериментов Рангвальда. Но люди стали подозревать иное. Они считали, что он переоценил свои силы. Что не со всеми духами удалось договориться. И теперь один из них хозяйничает в доме.

Патти покачала головой. Её жест мог означать, что угодно: как сочувствие бедам Рангвальда, так и скепсис по поводу его переоценки сил.

— Прошло несколько лет, — вёл дальше свою историю Вэн-Чан. — Однажды, говорят, это было в канун новогодних праздников, Рангвальд тяжело заболел. Простудился. Лечить его взялась травница. Молодая, но удивительно талантливая.

— И красивая? — с улыбкой уточнила Патти.

— Говорят, необычайно, — кивнул Вэн-Чан. — Но при этом строгая. Даже имя у неё было соответствующее — Эйр.

Он рассказал, как несколько дней Эйр провела у постели больного, поила его отварами, следила за каждым вдохом — и Рангвальд быстро пошёл на поправку.

— Он считал себя закоренелым холостяком, — Вэн-Чан добродушно прищурился, — потому был поражён сам себе, когда обнаружил, что без памяти влюбился. Его восхищали её ум, её преданность делу, удивительное сочетание мягкости и внутренней стойкости. К тому же Эйр была коренной островитянкой…

— Ха! Тогда неудивительно, что Рангвальд влюбился! — оживилась Патти. — Все лирейки — красавицы! Тёмные густые волосы, голубые глаза… И характер — ух!

Вэн-Чан рассмеялся и охотно согласился, а затем продолжил:

— После долгих и отчаянных ухаживаний Эйр ответила ему взаимностью. Но поставила условие. Она согласится стать его женой лишь в том случае, если он съедет из этого дома.

— Из-за странностей? — догадалась Эвелина.

— Именно. Пока Эйр выхаживала Рангвальда, успела насмотреться на жуткие чудачества особняка.

Вэн-Чан описал, в какое отчаяние пришёл Рангвальд. Он успел очень полюбить свой особняк и не представлял себе жизни в другом доме. Но Эйр он любил ещё больше. Что же ему было делать?

Эвелина ощутила, что история близка к кульминации, но если бы попыталась угадать, что же в итоге произойдёт, ни за что бы не угадала.

— И тогда, — сказал Вэн-Чан таинственно, — он нашёл решение. Опасное. Захватывающее дух. Он использовал все свои сакральные знания, всю свою магию и провёл рискованный ритуал. Рангвальд заключил злого духа дома… в зеркало.

— В зеркало? — Патти ахнула от удивления и прижала ладонь к груди.

— Всё получилось, — продолжил Вэн-Чан. — Странности прекратились. Дом стал тихим. Безопасным. Убедившись в этом, Эйр согласилась жить в нём. Они сыграли скромную свадьбу, если можно назвать скромной свадьбу, на которой веселился весь остров. А потом многие поколения их потомков жили в этом доме на побережье.

Вэн-Чан на мгновение затих. И в этой тишине особенно мило прозвучал мечтательный вздох Патти.

— Ах, дорогой Ян, какие же красивые у тебя легенды…

Эвелина была с ней полностью согласна, но её маленькому расследованию не хватало деталей.

— А зеркало? — спросила она. — Что с ним стало?