Молчаливая любовь

Глава 20. Очная става.

Артём.

Сейчас бы блаженно возлежать в кровати со своей прекрасной женой, но нет же. Я сижу в отделении полиции, ожидая очной ставки с Петровым.

Этот ущербный должен явиться с минуты на минуту.

Но, если быть точнее, этого покалеченного должны доставить сюда. Тоже мне пожеванная жертва этого мира. Подумаешь, всего-то сломана нога, рука, пара треснутых ребер и ушибы некоторых внутренних органов.

В тот день, когда меня задержали, я был отпущен за отсутствием прямых улик, наличием алиби и в связи с моим добровольным участием в расследовании. Каков актер, а?

Сижу невозмутимо за столом вместе со своим адвокатом и старшим сержантом Коврыгином.

Десять минут назад закончился непосредственно мой допрос.

- Где Вы были в ночь с четверга на пятницу?

- Встречался со своим отцом в его бизнес-центре.

- Подробнее.

- Мой отец Кутерин Владимир Романович вернулся из командировки на пару дней. Нам необходимо было встретиться, чтобы обсудить некоторые семейные вопросы. Так как время нахождения отца в городе было ограничено, мы договорились о встрече поздно вечером, почти ночью. Камеры бизнес-центра могут это подтвердить, как и мой отец – мы были в его кабинете почти всю ночь. После нашего с ним разговора, я не поехал домой, потому что мне нужно было заехать в свой клуб, чтобы решить некоторые рабочие вопросы. Также камеры клуба и трекер моей машины, Вам в помощь.

- Да-да, мы в курсе камер и трекера, - немного недовольно бурчит Коврыгин, хотя мне кажется, что это его манера разговора. – Мы просмотрели камеры. Даже посмотрели момент, как Вы застряли с отцом в лифте.

- Да, свет вырубили минуты на три, наверное. Признаюсь, было не немного жутковато, застрять на высоте в кабине без света, - каков я подлец. Оскара не выдают непризнанным актерам жизни?

Дверь открывается и в кабинет вкатывается на инвалидном кресле главный инвалид жизни моей жены – Петров Павел.

Птенчик подбит, избит и жалок. С трудом сдерживаю злорадную улыбку.

Так и хочется сказать, что ему стоит благодарить Киру за то, что он жив. Если бы не она, и не мое желание жить с ней свою жизнь, а не проводить ее в тюрьме, я бы убил его не моргнув глазом. Мне кажется, я даже в какой-то момент хотел это сделать. Чуть больше приложенной силы в ударе по ребрам и все… прокол легких и он захлебнулся бы в своей собственной крови. Но, пришлось сдерживаться.

Коврыгин приветствует Петрова, а его охранник катит его инвалидное кресло к столу. Адвокат Петрова садится на рядом стоящий стул рядом с ним.

Коврыгин садится во главе стола.

- Павел Максимович, Вы написали заявление в отношении Кутерина Артёма Владимировича, предъявляя ему обвинения в Вашем избиении.

- Все именно так, - ублюдок нервничает, его поросячьи глазки бегают. – Это Кутерин похитил меня и жестоко избил в каком-то подвале.

- Почему Вы считаете, что это был Артём Владимирович?

- Я знаю, что это был он! – истерит.. как же это греет мою душу.

- Чумовое доказательство, - не выдержав насмехаюсь я.

- Артём Владимирович, - журит меня Коврыгин, а мой адвокат кладет руку на мой локоть, прося меня помолчать.

- Вы утверждаете, что обвиняете мое клиента в избиении лишь на основание того, что якобы голос избивающего принадлежал Артёму Владимировичу? – мой адвокат обращается к Петрову.

- Да, - глаза Петрова нервно бегают от Коврыгина к моему адвокату и обратно.

- Вы видели лицо нападавшего? – Коврыгин хмуриться.

- Нет, - нервно повышая тон, пищит Петров, - На нем была балаклава. Но! Я знаю, что это был Кутерин!

Я согласно сценарию хмыкаю. Коврыгин с сомнением смотрит на Петрова. Адвокат Петрова обреченно прикрывает глаза.

Конечно, это придурок не понимает, что балаклава была частью маскарада. Голос это голос. Его можно подделать, сымитировать. Но, лицо. Лицо – это то, что выдало бы меня с потрохами. Поэтому помимо кепки, я надел балаклаву.

- Голос может быть похож или его можно сымитировать, - говорю Петрову, словно он неразумный ребенок.

- Это был ты! – орет, как бешенный, указывая на меня пальцем.

- Да? И с чего же мне тебя избивать? – я поддаюсь вперед, опираясь локтями на стол.

Этот вопрос сбивает с него немного спесь. Он теряется, потому что он знает правду. Почему я мог его избить.

- Потому что Кира была со мной! – он выдает эту чушь, и я не веря смеюсь, откидываясь на спинку стула.

- Серьезно? Ключевое слово «была». С чего мне избивать тебя из-за нее? Ты ее прошлое, а я ее настоящее и будущее. Она – моя жена. С чего мне вообще к тебе прикасаться?

Петров уставился на меня хлопая глазами. Я видел, как его извилины пытались сочинить причину. Но, ее не было. Точнее не было лживой причины, почему мне нужно было его избить. Только если он скажет правду – он избил ее, а я – его.