Молчание в наследство

Часть 2. Кто ты, Воль? Глава 1. Кудри непокорные

28 июля, 21:44

- Привет, ИИ! Я сегодня отрезала волосы. Так непривычно, странно и, наверное, смешно. Но я чувствую, что возвращаюсь к себе.

- Привет, Ансора. Это – отличные новости. Существует примета, что если женщина сменила причёску – она готова к переменам. Как ты чувствуешь себя с короткими волосами?

Я провела пальцами по короткой шевелюре и рассмеялась – давно не чувствовала себя такой свободной. С того самого дня, как папа, усадив меня перед собой на табуретку, постриг меня под расчёску – коротко, как и брата, только вот он – мальчик, а я – девочка, считавшая, что вся моя красота в рыжих кудрях, прямо сейчас падающих к моим ногам.

Но это решение далось моим родителям нелегко. Всему виной – поездка в гости к друзья моих родителей. Там было много детей, и все мы спали на одном ватном одеяле, постеленном прямо на полу самой большой комнаты.

Приехав домой, я стала жаловаться:

- Мама, у меня кто-то бегает по голове.

Мама отмахивалась:

- Не выдумывай, это просто у тебя уже месяц каникул позади, и ты в школу не хочешь идти, вот и нервничаешь.

Но в тот момент я ещё хотела идти в школу, поэтому настаивала:

- Мам, ну посмотри, вдруг там – муравьи?

Да, мне приснилось, что эти милые насекомые облюбовали мою копну волос для своего жилища. Наконец, вняв моим мольбам, мама села на диван, усадила меня перед собой, вооружилась расчёской и провела остренькими зубчиками по коже, разделяя общую массу на две половины.

- Господи! – даже подскочила она. – Как? Где ты нацепляла вшей? Тебе же через неделю в лагерь ехать, а тут – такое!

В лагерь я очень хотела – это не к бабушке. Но что делать с живностью в волосах? Хоть я ни разу не видела вшей, но знала, что с ними меня туда не пустят. Я с надеждой смотрела на маму, она – с мольбой на папу. Он покачал головой:

- Времени нет выводить да вычёсывать, тем более, ты сама знаешь, какие у неё волосы непослушные. Даже если мы все втроём над ней будем сидеть с утра до ночи – не успеем. Придётся её побрить.

- Не надо! – расплакалась я в голос. – Я больше так не буду?

Но что именно не буду – я не знала, поэтому просто чесала зудящую от паразитов голову и плакала. Мама сказала:

- Лизонька, ну, правда – мы не сможем избавить тебя от этих… насекомых, если не трогать волосы. Брить не будем, но постричь придётся. К тому же иногда необходимо давать голове отдых и избавляться от волос.

Вдвоём с папой они меня уговорили, но дополнительным условием было: мне купят самые красивые заколки для волос – целых пять штук. В итоге в лагерь я уехала со стрижкой «под мальчика», и никакие красивые заколки не спасли меня от обидных детских дразнилок.

К счастью, не успев немного отрасти, мои волосы наполнились цветом и силой, и уезжала я домой с прозвищем Солнышко. Однако то время, когда меня обзывали, я запомнила надолго, и стой поры у меня всегда волосы были ниже плеч.

Мне завидовали подруги:

- Хорошо тебе – не надо завиваться. Причесалась – и уже красивая.

И только мама да я знали, что это значит: «причесалась». В те времена и шампуни были редкость, а про бальзамы никто и не знал, поэтому мои волосы путались, стоило мне чихнуть. А после пробуждения первое, что я делала – брала массажку и одной рукой умывалась, чистила зубы, собиралась, а другой всё это время расчёсывалась.

Потом заплетала косы, иначе можно было и не причёсываться – пять минут в шапке или по ветру сводили все мои усилия на минус.

Время шло, я менялась, стала теряться яркость волос. Впервые мне об этом сказал муж:

- Ли, да ты у меня седая! Стареешь, пора тебя менять на двух по тринадцать.

Он так шутил, а мне было не до смеха: на руках – умирающая дочь, работы нет, быт уже тогда выматывал так, что я с радостью хваталась за возможность «поваляться в больнице».

Тогда я ему только ответила:

- Меняй. Сухари в тюрьму пусть они тебе таскают… - и назвала статью за растление несовершеннолетних, блеснув ещё не остывшими знаниями, полученными на юридическом факультете.

Но слова его царапнули мне по сердцу – кому охота до тридцати лет уже выглядеть, как старуха? И однажды я решилась – купила пачку краски.

Я долго выбирала цвет, чтобы он как можно больше подходил к моему, но консультантка, моя подруга, всё качала и качала головой:

- Золотой орех – слишком жёлтый. Натуральная медь – слишком красная. Тут какая-то синева непонятная. Этот тёмный. Это вообще какой-то клоунский!

Наконец с горем пополам мы что-то выбрали, а другая подруга меня покрасила, уверяя:

- Я такой краской уже четыре года крашусь. Она въедливая, вообще не смывается! Ну, чего ты щуришься? Да, воняет, зато будешь красоткой, пока новые волосы не отрастут.

Домой я пришла счастливая и, как мне казалось, красивая. Однако меня только спросили:

- Есть, чо поесть?

И всё. Я не стала акцентировать на этом внимание, думая, что, наверное, мы отлично подобрали тон, и муж просто не заметил перемен. Но прошло две недели, во время которых я несколько раз помыла голову, и все мои седые волоски проявились снова.

Подруга, продавшая мне краску, увидев меня в своём магазинчике, возмутилась:

- Ты что их, кислотой мыла?

- Да нет, всё как всегда – шампунь плюс бальзам.

- Ла-а-адно, - протянула она, с прищуром рассматривая мои волосы и словно бросая им вызов. – Попробуй вот это! – выставила она передо мной невзрачный пакетик с подписью «Хна натуральная».

Я повертела его в руках.

- Думаешь, трава справится с тем, что не под силу химии?

- Попробуй, - потребовала она, и вдогонку сунула мне в руки ещё один пакет.

Вторая подруга, к которой я пришла за повторной окраской, тоже сначала возмутилась:

- Это что? Это – как? Ты что, волосы ураном помыла? Впервые вижу, чтобы эта краска так быстро сошла. Рассказывай, чем ты их так?

В ответ я протянула ей два пакетика хны и сказала: