Молчание в наследство

Глава 2

— А че она в очках? — Геннадий Петрович замер с бутылкой на полпути к столу. — Солнце вроде зашло, а Ада Петровна как на пляже в Майами. Заболела?

Виктор почувствовал, как по спине потек холодный пот. Он стоял за спинкой кресла, судорожно сжимая затылок матери, и пытался не дышать.

— Конъюнктивит! — гаркнул он, чуть не сорвав голос. — Страшный. Вирусный. Маша, почему ты не предупредила дядю Гену? Заразится же человек, глаза вытекут!

Геннадий Петрович отшатнулся, но любопытство было сильнее страха перед медициной.

— Да ладно тебе, Витька. Я в семьдесят четвертом в стройотряде такую заразу цеплял, что у меня веки неделю не открывались. Ада Петровна, — он шагнул ближе, — вы хоть моргните, если слышите. Я ж калган принес. Чистый спирт, слезу вышибает!

Маша, стоявшая в дверях с видом человека, который только что закопал труп в песочнице, внезапно ожила:

— Бабушка... она медитирует! Врач сказал — полная тишина. А очки — это чтобы свет не раздражал сетчатку.

— Тишина? — Гена поставил бутылку на стол и бесцеремонно уселся напротив «больной». — Ада и тишина? Это как водка без похмелья — научно невозможно. Слышь, Ада, я тебе анекдот новый принес. Про налоговую.

Виктор понял: сосед не уйдет, пока не выпьет. А если он нальет бабушке — а он нальет, он всегда наливал ей «для блеска глаз» — то конструкция из пледов и честного слова рухнет.

— Мам, — просипел Виктор, наклоняясь к самому уху покойницы и одновременно незаметно подталкивая её плечо. — Гена пришел. Поприветствуй гостя.

Он так сильно толкнул её в лопатку, что рука Ады Петровны, лежавшая на подлокотнике, соскользнула и с глухим стуком упала прямо на колено Геннадию Петровичу.

Сосед замер. Его глаза округлились.

— О... — выдохнул он. — Жестко. Ада Петровна, вы чего это? Ладонь холодная, как у лягушки.

— Кровообращение! — Виктор выскочил из-за кресла и схватил руку матери, пытаясь засунуть её обратно под плед. — Ледяная женщина, вы же знаете! Сердце — гранит, руки — лед. Маша, тащи грелку! И стаканы. Раз уж дядя Гена пришел, надо... помянуть... в смысле, за здоровье выпить.

Виктор начал лихорадочно разливать настойку. Руки тряслись так, что каллан застучал по стеклу.

— Наливай и ей, — Гена подозрительно прищурился на Аду Петровну. — Чет она ни разу не вякнула. Обычно она меня уже на входе козлом старым называет. А тут — молчит. Не к добру это. Может, она обиделась?

— Обиделась! — подхватила Маша. — Смертельно! Папа ей утром кашу пересолил. Вот она и... ушла в себя.

— Сейчас мы её выведем из себя, — Гена взял стакан и протянул его к лицу бабушки. — Ада Петровна, за ваш шикарный... конъюнктивит! Пейте, полегчает.

Виктор смотрел на приближающийся к губам матери стакан и понимал: если сейчас калган потечет по её подбородку, Гена точно что-то заподозрит. Или решит, что Ада Петровна окончательно превратилась в зомби.