Молчание в наследство

Глава 3

Гена протянул стакан к плотно сжатым губам Ады Петровны. Виктор почувствовал, как у него в коленях начинает вибрировать мелкая дрожь.

— Пейте, Адочка, — ворковал сосед. — Это вам не аптечный пустырник, это на корнях. Живых на ноги ставит, мертвых… ну, мертвых просто радует.

— Она не может! — Виктор перехватил руку Гены в сантиметре от лица матери. — У неё… этот… спазм гортани! На нервной почве. Врач сказал: если хоть капля спиртного попадет внутрь — отек Квинке, мгновенная смерть! Вы что, убить её хотите?

— Врач — дурак, — отрезал Гена, пытаясь высвободить стакан. — Спирт — лучший антисептик. Глянь на неё, Витька, она аж посинела от твоей диеты.

— Это тени! — взвизгнула Маша. — Модный макияж «смоки-айс»!

Гена не слушал. Он был из тех пенсионеров, которых может остановить только прямой удар в челюсть. Он уже почти прислонил край стакана к губам бабушки, когда Виктор пошел на крайние меры.

Он незаметно нырнул рукой под тяжелую скатерть, нащупал окоченевшую ногу матери в лакированной туфле и, используя её как рычаг, со всей дури дернул вверх.

БАМ!

Лакированный носок туфли вылетел из-под стола и с сочным звуком впечатался Геннадию Петровичу прямо в коленную чашечку.

— А-а-а-а-аргх! — Гена взвыл, выронив стакан. Калган брызнул на обои, а стакан, спружинив от ковра, чудом не разбился. — Ой, мамочки… Ой, Ада Петровна… Ну за что?!

— Вот! — Виктор триумфально вскинул палец, придерживая ногу матери под столом собственной коленкой. — Я же говорил! Нервный тик! Реакция на запах алкоголя. Она вас предупреждала, Гена! Она в гневе страшна, даже когда молчит.

Гена сидел на полу, обхватив колено руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо его выражало смесь боли и глубочайшего почтения.

— Ну и силища… — прохрипел он. — Как конь лягнула. И ведь ни один мускул на лице не дрогнул. Стальная женщина.

— Она такая, — Маша быстро подбежала к соседу и начала настойчиво поднимать его за локоть. — Дядя Гена, вам бы льда приложить. И вообще, бабушка сейчас будет… э-э… совершать вечернее омовение. Это интимный процесс. Вам пора.

— Пойду я, пойду, — Гена, прихрамывая, побрел к выходу. — Ада Петровна, вы уж извините. Не знал, что вы в такой завязке. Но удар у вас… Моё почтение. Настоящий десантный.

Когда дверь за соседом захлопнулась и щелкнул замок, Виктор обессиленно сполз по спинке кресла на пол.

— Маша, — прошептал он, глядя на парящую в воздухе ногу матери, которую он всё еще удерживал коленкой. — Нам нужно купить манекен. Или заказать доставку еды. Мы так долго не протянем. У меня уже инфаркт на подходе.

— Папа, — Маша подошла к сейфу и постучала по нему карандашом. — Шесть, двадцать восемь, восемь. Осталось три цифры. Если мы их не найдем до того, как она начнет… ну, пахнуть не только «Красной Москвой», нам этот калган Гены реально понадобится. Чтобы выпить и не проснуться.

Виктор поднял голову. Взгляд его упал на старый фотоальбом, который бабушка всегда держала на тумбочке.

— Ищи фотографии, где есть цифры. Даты, номера домов, места в театре. Она была помешана на числах. Она даже кота называла «Ноль», потому что от него пользы никакой не было.

В этот момент телефон Виктора в кармане завибрировал. Звонил жених Маши. Тот самый «правильный мальчик» из богатой семьи.

— Только не говори ему, что бабушка дерется ногами, — попросил Виктор.