Молекула-попаданец

Дали деру!

Петр Дегтярев никак не мог взять под контроль процесс размножение в таком нелюди, как бесноватый фюрер. Новые производные от бациллы, не слишком хотели его слушаться. Они - то размножались, то наоборот, замедлялись...

А вообще, Дегтярев чувствовал себя омерзительно. Внутри, особенно в кишечнике, столько всякого дерьма - даже описывать западло. А еще бациллы стали атаковать антитела, что представляли собой иммунитет бесноватого диктатора.

А от этого стало еще хуже, словно электрические разряды бьют тебя и твою душу с головы до пят. Или отбивают дробь, как барабанные палочки.

Сами антитела и иммунные клетки выглядят клыкастыми и очень кусачими.

То есть, разделившись на множество ипостасей, Дегтярев сохранил целостность своей личности, и от этого страдания только усиливались.

При этом, он видел Фитлера, как изнутри, так и снаружи.

Фюрер почувствовал себя неважно, и личный врач сразу же определил кишечную инфекцию. Состояние Адольфа Фитлера быстро ухудшалась, а температура росла. Дегтярев, впрочем, рассчитывал, что на этот раз самому главному преступнику всех времен и народов не уйти от наказания. И он, контролируя процесс роста и размножения бацилл, добьет величайшего из тиранов...

Но в самый критический момент, когда уже Фитлер собирался зачитать свою последнюю волю, снова неведомая сила его выдернула из этого полутрупа, и смеющийся мальчишка, на этот раз демиург-дубликат, объявил:

- Бацилла, в которую ты воплотился, погибла. Так что твое управление болезнями, окончено!

Дегтярев рассвирепел:

- Опять эти фокусы. Вы что, издеваетесь?

Он огляделся - на нем мундир полковника, все немногочисленные награды человека, который до Донбасса, лишь чисто символически посещал Афганистан и Чечню. Прежнее тело, не слишком тренированное, червя -технаря лишь, чуть-чуть поддерживающего физическую форму, и знакомого с базовыми приемами рукопашного боя. Правда, живота почти нет.

Дегтярев не обжора, да и сложения не склонного к ожирению. Плечи довольно широкие от природы. Виски уже седеющие, пятьдесят один год ему на момент гибели уже был. У Петра, после последних месяцев злоключений и общений с демиургами-богами, обладающими менталитетом маргинальных подростков, все чаще мелькала крамольная мысль: - "Сдался ему этот Донбасс". Ведь говорили умные люди, что ты идешь воевать, по сути дела с собственным народом. Ведь Украина, это по факту, часть Российской империи, только выбравшая западный путь развития.

Так ради чего он, ученый полез в это? Признаться честно, сыграли злую шутку обещания генеральских эполетов, и желание хоть раз жизни по-настоящему нюхнуть пороха. Ведь он все-таки мужчина, как-никак!

Сапоги где-то уже успели запылиться, хотя он стоит на кристальной сверкающей поверхность. Это хрусталь так ярко блестит? Нет, кажется, алмаз. Пол из цельного, граненого и до глянца отшлифованного алмаза!

Тут Петр, видимо, что-то почувствовал. Мальчишка был очень похож на Корсака, мускулистый, смазливый подросток-блондин, но вместе с тем, от него веяло чем-то чужим.

И инженер-полковник спросил:

- Вы кто?

Демиург-дубляж ответил:

- Я Павел, можешь звать меня Пашка!

Дегтярев удивился и поспешил уточнить:

- Тоже всемогущий?

Пашка ответил с улыбкой:

- Если иметь ввиду практическое всемогущество, то да. Я могу фактически все, что и Корсак. А абсолютным всемогуществом не обладает никто - это аксиома.

Петр отмахнулся от предложения вступить в обмен антимониями и спросил другое:

- Ну, если фюрера не дали мне прикончить, то может, окажете помощь Сталину. - Тут Дегтярев поправился. - Я имею ввиду, позволите мне продолжить мессию в таракане.

Пашка-демиург с улыбкой заметил:

- Когда тебя воплотили в бациллу, мы думали, что у полковника-инженера будет больше фантазии, чем просто пытаться угробить диктатора из диктаторов. - Тут мальчишка-дубляж изменил пейзаж, и они оказались среди звезд, вернее, великого множества галактики, что выстроились в форме могильных крестов. Причем, каждый крест поражал выразительностью рисунка и раскрасок, что придавали ему звезды и квазары.

То есть, это воспроизведение вроде исполинского кладбища: страшно, и с потрясающей эстетикой мрачной красоты. И, разумеется, странные птицы, одна треть оперения алые розы, вторая белые пионы, а третья желтые маки, головы же с клювом пеликана. Они на космическом суперкладбище заменили ворон. А звуки, издаваемые чудесными птицами, очень похожи на раскатистые органы. Действительно, все грандиозно, и чувствуется огромный, хотя и мрачный юмор Создателя.

А вот одна из пернатых тварей, вместо перьев состоит из мечей и сабель, они позвякивают во время полета, этого парения треглавого "Змея Горыныча".

И словно для того, чтобы разрядить обстановку, несколько десятков прекраснейших девушек, чьи самые потаенные места были прикрыты лишь нитями и гирляндами драгоценных камней и самых изысканных ювелирных изделий тонкой работы.

Вид этих писаных красавиц придал Дегтяреву смелости, и он жестко крикнул:

- Сосунок-создатель, ты ведь опять нарушаешь правила игры и пари!

Пашка обиделся и бросился к полковнику, прошипел:

- Что значит опять?

И тут же неуловимый, словно молния, удар прошел Дегтяреву в лицо.

Мальчишка выглядел не старше лет четырнадцати, но двигался очень быстро. Естественно, отнюдь не Рэмбо, уже не первой молодости полковник не мог с ним тягаться. Голень пацана разбила Дегтяреву нос и замутила сознание. Причем, движение демиурга-дубликата было нарочито небрежным. Неуклюжий ответный взмах кулака, прошел мимо цели, а загорелое колено мальчика-терминатора вонзилось в солнечное сплетение. Петр согнулся от невыносимой боли, босая пятка, долбанувшая в подбородок, да так, что косточки лопнули от сокрушительного, способного разбить стопку кирпичей, удара.

Дегтярев по-настоящему отключился в глубокий нокаут и уже ничего не чувствовал. А Пашка оглушительно рассмеялся, показывая девчонкам на поверженное, с вытекающей кровавой юшкой, тело российского офицера: