Молитва для пламени

Глава 1. На один из десяти.

Поленья в камине тихо и смиренно потрескивали. Анри оценил бы этот звук на целых десять из десяти - он всегда его любил, хотя к пламени и относился неоднозначно. Не понимал, что чувствовал, глядя на то, как огонь – столь опасное и прожорливое явление – уничтожало дерево одним прикосновением. Тепло? Да. Светло? Несомненно. И тем не менее откуда-то из недр души, из самых дальних её уголков, неизменно просачивалось отвращение.

Немудрено, ведь когда-то огонь едва не погубил целый мир. Человечеству удалось выстоять чудом. В те далёкие времена надвигался конец всего. Страшные пожары, явившиеся будто бы по злой воле разгневанных богов, поглощали леса, а потом добрались до городов и деревень. И потушить их не удавалось долгие годы. Последствия оказались страшными. Непоправимыми. И явились тогда из неугасающего пламени кошмарные создания… Но Анри не хотел думать о них сейчас. Заботило его другое.

Огонь он не любил не по причине былой трагедии. А потому что ему самому предстояло заживо сгореть рано или поздно. И, что омерзительно, в огонь он войдёт по собственной воле, из чувства долга. Этот факт Анри Эйтэль оценил бы на один из десяти. Но почему-то понял он это только сейчас, когда уже поздно что-то менять. Да и не ему решать такие вещи. Всё давно придумано и решено за него теми, кто на голову выше, умнее, мудрее и сильнее. Куда с ними тягаться? Пытаться воспротивиться? Это просто смешно!

Что странно, его растили с мыслью о том, что настанет день, и ему придётся умереть. Причём умереть не от старости или болезни в окружении родных и близких, а в одиночестве, отдавшись боли. И даже тела не останется. Некого будет хоронить, чтобы потом навестить могилу. Это печально. Анри, честно говоря, хотел бы взвыть, но постыдился от одной только мысли и не стал. Да, его готовили к этому с самого детства, однако только сегодня осознание сего факта вызвало страх.

Завтра ему исполнится двадцать лет. И вскоре после этого он уйдёт из родного дома и отправится исполнять долг. Только вперёд – к вулкану, к его оголодавшему жерлу. А ещё завтра он перестанет быть Анри Эйтэль. У него заберут фамилию и сотрут из памяти его лицо. Как-то неприятно. Наверное, на семь из десяти.

Поэтому сегодня Анри позволил себе стаканчик-другой самого крепкого пойла, что было здесь, в таверне «Бражники». Он толком и не знал, что пил: может, пиво, а, может, вино. Напитки он не различал, потому что раньше не пробовал ничего из того, что способно разум одурманить и координацию нарушить. Ему нельзя. Отец не разрешал.

На фоне резво бил по струнам гитары Музыкант. Так его и звали, честное слово! А гости таверны в такт ему стучали по столам ладонями. Музыкант пританцовывал, будучи навеселе, но при этом ни разу не сбился, а потом ещё и петь начал.

— А луна красивая, а луна холодная

Путь в ночи мне, страннику, укажет!

А луна манила меня, а луна коварная

Мне, наивному, свой секрет расскажет!

Анри заслушался и не заметил даже, как принялся ритмично притопывать ногой в такт словам известной в здешних кругах песни. В руке он по-прежнему сжимал кружку с напитком и взгляда потерянного от очага не отрывал. Мысли всё ещё были полны тревог, однако в груди благодаря музыке растеклось приятное тепло.

Анри сидел в одиночестве у камина, ни с кем не обмолвившись и словом. И его это вполне устраивало. До этой минуты. Потому он вновь обернулся через плечо и уставился на Музыканта – молодого человека с большими зелёными глазами. Своим мелодичным голосом он будто околдовал гостей таверны. Они смотрели только на него, подпевали, а потом, не в силах больше терпеть, бросались в пляс. Музыкант в свою очередь расхаживал меж столов, бесцеремонно брал чужие кружки и пил из них, но никто, кажется, и не был против. Настолько очарователен и обаятелен был Музыкант!

— Небеса мне, дураку, будут вслед смеяться:

«Глупый Музыкант! Решил луне отдаться!

Лунам веры нет – они большие лгуньи,

Души любят красть, злобные шалуньи!»

А мне лунный свет души родной дороже

Я небеса не слушал и разум трезвый - тоже

Я, глупый Музыкант, всё за луной шагал

И сердце ей своё вместе с душой отдал!

Анри быстро понял: это уже ни в какие рамки! Поэтому помимо притопывания начал ещё и тихонько хлопать в ладоши. Уж очень сильно понравилась ему эта песня! И не только ему. Люди в таверне тоже оказались в восторге. Они аплодировали и требовали исполнить что-нибудь ещё. А Музыкант и рад! Дважды просить его не надо. Он окинул взглядом сияющих глаз таверну, словно искал музу или вдохновение, и вдруг остановился на Анри. На лице его раскрасневшемся тут же появилась улыбка. Длинные пальцы принялись перебирать струны в поисках нового мотива, губы беззвучно зашевелились, придумывая интересные строки… И Музыкант запел, а у Анри от неловкости отлила кровь от лица.

— Героями рождаются! Я заявляю смело!

Им доблесть спаивают вместо молока,

Им с малых лет куют стальное тело,

Им вторят, что победа очень далека.

Героями рождаются! Я вам не стал бы врать!