Молниеносная Фудзивара

Глава 14. Похититель душ

Утро в Академии Тэнгэй началось, как обычно, с мягкого звона колокольчиков и голосов преподавателей, перекликающихся над аллеями. Тёплый ветерок приносил аромат свежескошенной травы и сдобы из кухонь.
Айко и Хару сидели за одним из длинных столов в общей столовой, деля между собой корзину рисовых шариков и горячий бульон с овощами. Рядом Каору, с жадностью, уплетал что-то, от чего стол вокруг него был покрыт крошками. Его спутник, Икки Раку, который по решению академии, является его подчиненным (удивительно, как это возможно?), был крайне раздражен, но не показывал этого, и не хотел никаким образом подавать своего присутствия, даже прервал свою трапезу и отодвинул стул подальше.
— Каору-кун, — укоризненно протянула Айко, — ты ешь так, будто собираешься идти на войну.
— А может, и собираюсь, — усмехнулся тот, подмигнув. — Никогда не знаешь, что день принесёт.
Смех прокатился по столу. Всё казалось привычным, даже уютным.
На лекциях в залах с раздвижными стенами мастера учили их владению внутренней энергией, анализу древних текстов и даже искусству создания амулетов.
Айко особенно нравились занятия с сенсеем Хиёри — невысокой женщиной с голосом, звучащим, будто журчание воды. Она рассказывала о линиях судьбы, вплетённых в ткань мира, словно об узорах на кимоно.
После обеда ученики расходились кто куда: кто-то тренировался в зале с деревянными манекенами, кто-то занимался в садах, настраивая потоки энергии. Айко и Хару часто уходили в рощу за академией, чтобы тренировать совместные техники.
Это место знали не все: в паре сотен шагов от западного корпуса, за садом камней и изгородью с цветущим лотосом, начиналась старая роща — мозаика из клёнов, сосен и дикой айвы. Сквозь листву пробивался мягкий рассеянный свет, птицы щебетали приглушённо, словно уважая тишину тренировок.
Айко всегда приносила блокнот — даже в рощу. Записывала не только техники, но и ощущения: как работает дыхание, как течёт энергия, какие связки лучше сочетаются с Хару.
Хару же предпочитал импровизацию. Ему хватало интуиции — он чувствовал её движения, словно музыку. Он смеялся, когда Айко делала пометки между бросками или стояла с закрытыми глазами, анализируя ошибки.
— Мы снова сбились на шестом ритме, — говорила она, листая страницы.
— Ты сбилась, — мягко поправлял он. — Я просто тебя подстраховал.
Всё казалось привычным. Уютным. Но постепенно в их повседневность стали просачиваться тревожные нотки.
Сначала — странные взгляды. Один из второкурсников, проходя мимо, резко замолчал, заметив их. Несколько скитальцев из числа временно допущенных к занятиям стали появляться слишком часто в их стороне сада. В роще, которая всегда дарила покой, стали появляться следы. Сломанная ветка, где не должно быть никого. Клинок, забытый в траве — чужой, без опознавательных знаков. А однажды они нашли у дерева старую бумажную маску, разорванную пополам.
— Думаешь, нас проверяют? — спросила Айко.
— Думаю, за нами наблюдают, — ответил Хару, не шутя.
Они продолжали тренировки, как ни в чём не бывало. Но теперь каждое движение было чуть точнее, а каждый шаг — чуть тише. И между ритмами техники, которые они отрабатывали, уже пробивалась новая нота — предчувствие, что тишина рощи скоро закончится и уступит место слухам и подозрительному шуму.

Первым пришло известие о побеге Шивы.
Оно дошло до Академии через одного из странствующих монахов, который в спешке пересказывал слухи в чайной. Люди перешёптывались, не смея говорить вслух: мол, Шива, тот самый, кто носил титул "Страж Забытого Предела", исчез... вместе с таинственной спутницей.
Ученики скитальцев — вольные души в Академии — стали вести себя иначе. Они собирались маленькими группами, обменивались короткими взглядами, шептались на скамейках, а вечерами в их комнатах часто мелькали незнакомые лица.
Никто открыто ничего не говорил, но в воздухе висело ощущение приближающейся бури.

После этого, группа Айко направилась в один из дальних садов Академии, где под открытым небом был устроен павильон для практик, связанных с искусствами души. Он располагался прямо под сенью оцвевших вишен, на которых остались последние лепестки неестественных светло-пурпурных и светло-перламутровых оттенков.
На входе их встречал приятный и знакомый для всех старший мастер Кадзуки. Его кимоно было безупречно белым, с вышитым знаком синего журавля — символом долголетия и ясного ума.
Он стоял у низкого стола, на котором были аккуратно расставлены фарфоровые чайные пары, заварочные сосуды и небольшие горшочки с чаем.
— Добро пожаловать, — тихо начал мастер Кадзуки. — Сегодня вы начнёте изучать основу, без которой невозможно ни укрепление тела, ни формирование чистых меридианов.
Он провёл рукой над чайными парами.
— Правильный чай — это не просто напиток. Это путь.
Он может вымывать яд из крови, укреплять кости, расширять потоки энергии... или, напротив, затуманить разум, если приготовлен неверно.
Ученики слушали молча.
— Сегодня вы заварите Те Гуан Инь — "Железную Бодхисаттву". Этот чай укрепляет дыхание и восстанавливает мелкие повреждения меридианов. Ошибиться с ним сложно, — Кадзуки чуть улыбнулся. — Но даже в этом простом деле вы должны быть внимательны. Ваш настрой перед завариванием определит вкус.
Он медленно, почти церемониально, показал, как следует наливать воду — не слишком быстро и не слишком медленно, и как обращать внимание на "дыхание пара" над чашей.
Айко и Хару выбрали свои чайные пары — Айко взяла тонкую чашу с рисунком лотоса, Хару — с сосновой веткой.
Они принялись за работу, стараясь повторить движения мастера.
— После проливки чая, аккуратно возьмите хэ чу, и медитативно перелейте содержимое в старших «братьев».
Тонкий аромат тёплого чая начал подниматься над павильоном, смешиваясь с запахом осенних листьев.
Когда Айко сделала первый глоток своего настоя, она почувствовала, как внутри будто что-то выпрямилось — тонкая, почти незаметная нить энергии разлилась вдоль позвоночника.
Впереди их ждали испытания. Но сейчас — был покой. И чистое дыхание.