Молниеносная Фудзивара

Глава 16. Судный час

Вскоре шар приземлился, и его трап был выброшен на твердую досщатую поверхность. Верхняя палуба, на которой собрались Айко, Хару, Мэй, Тесо и остальные, всё ещё сохраняла следы прежнего величия: гравированные решетки вентиляционных куполов мерцали синим, как дыхание спящего титана, а центральная обсерватория тихо вращалась, следя за манасферой. Однако уже за первыми герметичными дверями начиналось иное.

Секция за секцией, коридоры становились всё более чуждыми и гнилыми. Никто не занл, как починить это архитектурное чудо, так что оно безвозвратно рарущалось под своим весом, будто корабль, некогда созданный флотилией Архитекторов, начинал переваривать сам себя. Металл здесь был не гладким — он пузырился, шелушился, и покрывался коричнево-золотым налётом. Энергетический Мускус — живой осадок, рождающийся в местах, где мана перестаёт течь и застаивается, — каплями свисал с потолка. Он чуть светился в темноте, как слизь полузабытой звезды, и источал пряный, терпкий запах, вызывающий першение в горле и неприятный зуд в энергетических каналах.

Айко шла первой. Мастер Кадзуки шагал вровень, указывая путь вдоль голографических прожилок, по которым раньше текло топливо, что пульсировали под полом — они вели их всё глубже в корабль, как венозные русла внутри гигантского, умирающего кита. На стенах местами были видны отпечатки нечеловеческих рук, оставшиеся после прежних обитателей: не кровавые, но будто выжженные в металле. Они проходили мимо полуразрушенной часовни, где статуя без лица всё ещё держала чашу, из которой вырывался слабый, голубоватый дым.

Никто не говорил. Даже Каору, обычно неумолкающий в своих пояснениях, молчал, лишь иногда бросая быстрый взгляд на Айко. Он догадывался, к кому ведёт их путь, как бы смотря на Тесо в подтверждение. Знал, но не решался сказать.

Вскоре они остановились у большой двери светло-золотистого цвета с золотистыми оттенками, создающими впечатление источника света. Ее поверхность состояла из мелких квадратиков, образующих сетчатую структуру. Она не скользнула в сторону — она отпала, как капсула от старого ядра, с глухим звуком. За ней открылся Судный Зал. Тесо сухо попрощался, обяснив, что у судей вход с другой стороны.

Он был больше, чем ожидала Айко. Не монументальный — скорее, лишённый масштаба. Пространство тянулось ввысь и вширь, но без окон, без ориентира. Несмотря на это темно не было, и когда гости посмотрели вниз, то поняли, что пол был остеклён, обнажая под собой лишь безграничную пустоту, прикрытую лишь частыми, но полупрозрачными облачками, да землю в далеке. Под ними текли слабые токи маны, как бесконечные реки света. В центре зала, будто на сцене у подиума — кафедра и возле кресло, почти трон, окружённый полукругом прозрачных панелей, в которых, как в воде, колебались силуэты членов комиссии.

И в этом кресле... сидел Хокуто.

Он не был связан. Он не был прикован Только простая тёмная одежда, и глаза, что смотрели прямо на Айко. Не с безразличием, но и без малейшего интереса. Он знал, что ему не сбежать из места, что повисло слишком далеко от спасительной суши, но его это не волновало.

Айко остановилась, будто ударившись грудью о невидимую стену. Хару сделал шаг назад, рука уже потянулась к запястью — инстинкт защитника. Даже Сакура, всегда уравновешенная, что была приглашена в роли зрителя, нахмурилась — то ли от неожиданности, то ли от чего-то другого. Наконец, из главных дверей образовалсь фигура то ли в торжественых, то ли в траурных одеждах и мантии. Она прошлась по залу и подошла к кафедре, что стояла возле кресла с обвиняемым, не сделав ни одного лишнего движения. Больше Тесо не шелохнулся. Он просто посмотрел на всех и, громогласным шепотом, произнёс, хорошая акустика придавала его голосы звучание судьбы:

— Комиссия все решила. Истец — Совет академии Тенгей. Ответчик — Хокуто Фанфуру. Третьи лица... (тихо: странно, что этот пункт не пропущен, ведь их нет) отсутствуют. Временно уполномоченый прокурор и эксперт — мастер слова Каэде. Судья — Тесо Тонубе, этот ничтожный юноша, что посмел озвучиать закон. Представитель стороны истца — мастер Акари Хикару. Представитель стороны ответчика — господин Райден. Свидетели — Айко и Хару. Протоколист — Икки Раку. Актерский сосав объявлен, так начнется же первый акт этого спектакля (неслышимо: и почему я обязан это говорить).

Слова повисли в воздухе, как раскалённые иглы.

Айко не могла пошевелиться. Что-то хрустнуло внутри неё — не страх, нет, понятия о маленьком мирке под назанием Тенгей. Она знала Хокуто. Его фанатизм. Его одержимость. Но его жажду крови? Была ли она на столько велика?

Глаза Хокуто больше не смотрели прямо на неё. Однако Айко показалось, что теперь взгляды всех остальных обратились на нее. Однако Тесо начал вести дело, невольно спася Айко от лишнего внимания.

— Обвиняемый: Хокуто Фанфуру. Статья: Посягательство на жизнь директора Академии Тэнгей, содействие дестабилизации внутреннего порядка и несогласованные действия кланового влияния.
— У вас был мотив, — первым заговорила представительница истца, мастер Акари Хикару. Её голос был холоден. — Конфликт с Мэй Суйсин задокументирован. Есть показания. Вы неоднократно высказывались о "подмене традиций", о "загнивании верхов".
— Я высказывался — не от лица клана, а от лица собственного. Но мои слова не были угрозами, мы лишь договаривались, на что я могу расчитывать при сотрудничестве с Советом — отозвался Хокуто, голос его не дрожал. — Я не убийца.

Айко сидела на трибуне свидетелей. Она чувствовала, как напрягается воздух, как люди не дышат, ожидая. Хару держал руку на подлокотнике, напряг пальцы.
Тесо повернулся к ним:
— Свидетели. Фудзивара Айко. Харуюки Нодзоми. Подтвердите: кто спас Айко в ту ночь?
Айко встала.
— Мы… не знаем, кто это был. Нападение произошло молниеносно. Нападавший скрыл лицо, и только в последний момент кто-то появился и остановил его. Мы даже… не успели понять, кто это был.
Икки, сидящий у протокольной стойки, записывал слова аккуратно, ни разу не подняв глаз. Он был тенью.
Райден встал.
— Я подтверждаю: в момент нападения я находился в кузнице вместе с Хокуто. Он был там, вне пределов Академии. Я лично получил его меч из ремонта.
— Но вы подчинённый Хокуто, — с нажимом произнесла Акари. — Ваши слова не могут считаться объективными. Кроме того, вы не сопровождали его всё время.
— А вы предпочитаете верить в ловко собранную версию, потому что она проще? — впервые вспыхнул Райден. — Он мог быть кем угодно, но не убийцей. Он бы не... — голос его дрогнул. — Не пошёл на такое. Ни за что.
Каору откашлялся, но не сказал ни слова. Он только посмотрел на Айко, словно надеясь, что она скажет что-то спасительное.
Тесо наблюдал за всем, не моргая. Но на его лице было ясно: он не верит. Или боится верить.
Мастер Кадзуки наконец заговорил, тихо:
— И всё же... нас заставляют судить по тому, что есть. Не по истине. По уликe. Думаю, что обвинений достаточно, и последнее что мы можем сделать… — он замолчал, не договорив.
Сакура сжала кулаки:
— Это ловушка. Это... спектакль. Но почему все продолжают в нём играть?
И вот в тот момент, когда тишина стала невыносимой — распахнулись главные двери.