Молниеносная Фудзивара

Глава 17. Да скрестятся мечи

— Нас выманили, — голос Мэй Суйсин звучал отчётливо, будто каждый слог резал воздух. — Этот суд... всё это было хитросплетением. Пока мы сидели здесь, академия осталась почти без защиты. Лишь немногие старшие остались с младшими. Остальные — здесь. На этом корабле. Она стояла прямо под открытым небом, обдуваемая резкими порывами ветра, на фоне зловещего силуэта Лунь Синь Луна, парящего вдалеке. Волосы Мэй развевались, словно знамена в последний миг перед бурей. — Нам дали почувствовать вкус последовательности… только для того, чтобы лишить её. Я сражалась за порядок, но теперь — мы должны сражаться за живых... Сражения всегда отвратительны... Ослепительная вспышка в небе ознаменовала полное разрушение защитных печатей на нижнем куполе. Корабль содрогнулся. Все бросились к палубе. Но сейчас — перенесёмся вниз, туда, где настоящий ад уже начался.

Академия Тэнгэй Тринадцатый учебный корпус. Восточное крыло. Ноги Куроды Шимы скользили по мозаичному полу. Он, студент второго курса, некогда гордился тем, что его приняли в программу углубленного изучения печатей, но сейчас всё это казалось чужим и далёким. В коридоре пахло кровью и горящим пергаментом, это заставляло Шиму оглядываться. Пятеро младших учеников, те, кто прижались к его слипшейся от пота и крови форме, как будто бы уже не надеялись ни на что. Кто-то дрожал. Кто-то молился. Они слышали — в соседнем крыле кричали. Скитальцы. Мрачные, безликие, в странных доспехах с обнажёнными мечами и косами, двигались как тени, прерывая дыхание жизни одним ударом. — Быстрее! — выкрикнул он, сжимая печать из рисовой бумаги, и они метнулись в сторону библиотеки. Там, на входе, он и несколько учеников успели свалить шкафы, заблокировав двери изнутри. На полу лежал один из наставников — госпожа Рэн, не подающая признаков жизни. Шима пытался дышать. Он стиснул зубы, вжавшись в колонну. Его пальцы сжимали неактивный талисман — слишком слабый, чтобы пробить броню скитальцев. Даже у старших учеников не было сил на полноценный бой. — Тише, — прошептал кто-то. — Они проходят мимо… Но скитальцы не прошли. Деревянные панели входа разлетелись от одного удара. В проёме появился один из них — в маске с чернильным узором, на которой не было глаз. Он двигался плавно, как змея. Меч в его руке источал чёрный пар. Дети закричали. Шима рванулся вперёд, даже не надеясь победить. Но прежде, чем он успел сделать хоть шаг — комната осветилась вспышкой. Ослепляющий, крестообразный свет вспыхнул позади скитальцев. Металл зазвенел, и один из нападавших, кажется, даже не понял, что его рассекли пополам. Фигура шагнула вперёд. Тёмная броня, накидка, и меч с изломанным изгибом, в котором отражалась энергия молнии и тьмы.

Нэо. Он даже не смотрел на студентов. Лишь на врагов. — Отныне, — произнёс он спокойно, — у вас есть повод бояться не только провала... но и меня. Его меч двинулся снова. Без слов. Без эмоций. Один за другим, скитальцы падали. Его шаги были тихими, как дыхание умирающего факела, но каждый из них был неизбежен, как рассвет. Он не просто защищал. Он избавлялся от угрозы радикально. А в глазах Куроды Шимы отразилась надежда. На мгновение всё замерло.

Мэй стояла на краю верхней палубы — одинокая, но не слабая. Её длинные волосы развевались на ветру, когда сквозь облака, словно из иного измерения, прорвался отблеск. Это была вспышка — не магии, а воли. Нэо. — Эта благородная аура, — едва слышно прошептала она, и её взгляд стал острым, как лезвие. — Значит, он там. Он с ними. Значит можно распустить руки, значит можно не сдерживатся, — Мэй едва заметно облизнула свои губы. Акари шагнула ближе, её рука легла на рукоять церемониального кинжала, но не для боя, а скорее по привычке. Её янтарные глаза мерцали холодным блеском. — Я могла бы сказать, что академия мне безразлична… — протянула она с лёгким вздохом. — Но разрушать такое архитектурное великолепие — больно. Даже для меня. — Тогда не смотри, — сдержанно бросила Мэй. С этими словами она выхватила у старшего мастера Фуджиоки посох — длинный, выгнутый, в форме старинного дверного ключа, увенчанный танзанитом, столь чистым, что тот светился, будто хранил в себе первый рассвет. — По правилам, суд было запрещено посищать с любым видом оружия, поэтому я одолжу это у вас Мастер, — беззлобно, но холодно заметила директор. — Мэй! — успел крикнуть Фуджиоки, — это даже не оружие; этот артефакт обычная безделушка! Разве что для открытия дверей и как указка подойдет! — Мы не живём в стабильное время, мастер, поэтому я научилась использовать все не по предназначению — ответила она, и её голос стал ледяным. Мэй взлетела. Беззвучно, легко, словно её оторвали от земли не ветра, а сама необходимость. Ткани её мантии, перетканные печатями, закружились. Глаза начали светиться. Мир вокруг неё замер в странной гравитации — затянутый в мгновение концентрации. Словно призма сжалась в статичный кадр. Мэй застыла — как на полотне из будущего. Позади неё небесная вуаль, покрытая трещинками, по бокам — магические линии, как стёкла разбитого времени. Она подняла ключ высоко над собой. — Баллиста Новой Эры. Протокол λ. Разрешение на разрушение получено. Из танзанита вырвался первый луч. Затем второй. Третий. Потоки света сплелись в форму гигантской стрелы — не метафорической, а самой что ни на есть буквальной, но все же не совсем материальньой. Она устремилась вниз, пробив два уровня укреплений академии. ВЗРЫВ. Оглушающий гул разошёлся по окрестностям, ветер стал колоть, как стекло, башни задрожали. По земле прошли трещины, но не хаотичные, а строгие — как от рук художника. Пыль медленно поднималась, скрывая форму мира. И в тот миг, когда всё затихло, когда казалось, что дыхание самого неба остановилось… Он смотрел. Из-за разлома пространства — или, быть может, из-за разлома в логике — что-то развернулось в небе. Это не было лицом. Это не было взглядом. Это было восприятием. Архитектор Познания. Гигантский глаз — не физический, но ощущаемый всеми, кто находился на палубе. Он не сверкал, не моргал — он просто наблюдал. Как библиотекарь, смотрящий на дерзкого ученика, что вырвал страницу из запрещённого фолианта. Мэй застыла. Но не от страха — от ясности. Её губы дрогнули.