Молохи. Ключ первый

Глава 2

***

- Варвары что-то давно не видно, – мать Пашки деловито сновала у плиты, - Барбос, обормот, весь день пожрать клянчил! Пришлось рыбьи потроха дать, я ж не изверг.

Соседи начинали шептаться. Не отлучалась старуха никогда так надолго, а тут накануне днём ушла, и с концами. На завалинке валялись крест-накрест длинные спицы. Во дворе ветерок теребил концы вывешенного на просушку белья.

На исходе второго дня мужики приняли решение замок в хату ломать. Под оханье собравшихся поглазеть старушек и причитания дам помоложе снесли петли, на которых он держался. Переступая порог, готовились к худшему, но дом пустовал.

Пашка не мог сомкнуть глаз. Ворочался с боку на бок. В потёмках завозилась чёрная тень в углу. Деревянный пол заскребли. Тень начала двигаться. Вдоль стены, к провалу окна. Застыв на миг, метнулась вверх и превратилась в соседского кота. Барбос сидел на подоконнике и умывался, как ни в чём не бывало.

- Пойди прочь! – подскочив на кровати, Пашка замахнулся тапком, - Нечего тут гостей зазывать!

Кот так и замер с поднятой лапой. Длинные усищи дёрнулись, Барбос ощетинился и, зашипев, ломанулся на улицу через открытую форточку. Замешкался, повиснув на деревянной раме, за что поплатился. Метко посланный тапок всё же его догнал.

Злобно рыкнув, Барбос скрылся в ночи. Пашке казалось, что кот всё знал. Не зря именно вокруг их дома шныряет. Но на то он и кот, чтобы помалкивать. Молчал и Пашка, два дня. На третий старуху нашли.

Пашку разбудил гомон на улице. Продрав глаза, он по привычке нащупал ногами тапки. Левый нашёл не сразу – тот валялся под окном, напоминая о вторжении наглого Барбоса.

За калиткой шумели селяне. Над толпой возвышалась фигура дядьки Фёдора. Зажиточный малый, трёх коров содержал. Другим такая роскошь была не по карману.

- На базар спозаранку собрался, молоко сбыть, да Мухтара прихватил. А он псина такая, на полпути как с цепи сорвался! И как дал дёру в кущеря! Я тележку бросил, и за ним. Думал, может утка какая в канавке обустроилась. А там… - запнувшись, Фёдор наспех перекрестился огромной пятернёй, - Варька там… Лежит таращится. Бормочет что-то неразборчиво… Тут уж не до молока стало. Побёг за подмогой – у деда Афония как раз уж лошадь в упряжке стояла. Так и довезли…

Пашка забыл, как дышать. Старуха жива была. Теперь едва придёт в себя, расскажет селянам, кто её так… Она всегда его недолюбливала, надеяться ему не на что. Пашка хотел попятиться и скрыться под шумок, однако ноги будто в землю вросли. Не пошевелить ими.

- Погодь трындеть! – оборвала Фёдора одна из стайки старушек, на вид самая бойкая, - Варьку-то в больницу надо свезти, а он стоит, разоряется!

- Да уж не надо… - Фёдор сорвал с головы затёртую кепку. Отёр костяшками пальцев пот со лба и водрузил её обратно, - Варька это… того по пути. Дух испустила.

Среди зевак прокатился поражённый вздох. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сказать - сплетнями обрастёт вся округа. Селяне потихоньку расходились, перешёптываясь о насущном.

- За батюшкой послать надо…

- Кто ж теперь подсобит, когда захвораем?..

- Кому хата достанется? Государству, небось, мало мы ему налогов плотим…

- На похороны собрать надобно… Сотку кину, пенсия нынче с гулькин нос…

Пашка опомнился, когда улочка опустела. Украдкой зыркнул на закрытые створки деревянных ворот напротив. За ними в телеге на соломенной подстилке, прикрытая мешковиной, лежала Варвара. Которая уже ничего никому не расскажет.

***

Похоронили Варвару на следующий день. Страх перед ней взял верх над скупостью, и нужную сумму селяне собрали за вечер. И крест на могилке установили. Правда, не кованый, а деревянный. Всё равно через год не нужен будет, когда придёт пора надгробие ставить. Каждый божился, что свою копейку на него выделит.

Поминки решили устроить во дворе Варвариной хаты. Соорудили столы, сколотили лавки. Женщины выставили съестное. Дед Афоний притащил из погреба несколько склянок самогона, и проводы пошли бойчее.

Пашка уселся на краю лавки и подцепил пальцами полупрозрачный кусочек нарезки свиного окорока. Дома такое он только по праздникам видел. Тщательно жуя, прислушался к разговорам.

- …Вцепилась в него, будто была уверена, что на тот свет протащит, - у дядьки Фёдора язык как помело. Любую бабу во всей деревне за пояс заткнёт, - Их поди разбери, знахарей. Так и не выдрали, пальцы у Варьки судорогой свело, будь здоров, - с этими словами он опрокинул очередную стопку. Занюхал костяшками пальцев, - Вместе с браслетом захоронили.

Пальцы Пашки дрогнули, и добротный кусочек окорока шлёпнулся наземь. Но пробыл там недолго. Вездесущий Мухтар слизал его одним движением и потрусил дальше, пройдясь по голым Пашкиным коленкам пушистым хвостом-бубликом.

Пашка почувствовал, как к горлу подкатил комок. Это просилась обратно свиная нарезка. Его браслет теперь в гробу со старухой. От одной мысли об этом становилось дурно. Деревенские вообще народ мнительный, и его эта участь не миновала. С другой стороны, что ему сделается? В загробную жизнь Пашка не верил. Не верил и тогда, когда той же ночью на стене в его спальне появилось пятно.

Пашка зацепился за него взглядом, пока силился заснуть. Сперва ему казалось, что это тень от вишнёвого дерева. Оно как раз росло под окном. К тому же пятно мгновенно пропадало, стоило ему зажечь свет. Как пить дать, тень.

Следующей ночью разыгралось ненастье. Пашка прислушивался сквозь шум ливня к каждому скрипу и шороху. Ветер завывал в дымоходе и нещадно трепал ветви деревьев.

Пятно на стене оставалось неподвижным. В спальне начало пахнуть сточной канавой. Пашка исследовал все углы, вдруг крыша протекла. Потолок был сухим, как и стены. Вонь сошла на нет лишь к рассвету, когда Пашка, порядком продрогнув, всё же провалился в вязкий сон.

***

Завернувшись в одеяло, Пашка намеренно отвернулся от злополучной стенки и зажмурился. И дал себе твёрдое обещание не открывать глаз до утра. С поминок старухи пошла шестая ночь. Минувшей пятно на стене зашевелилось.