Молоко и мёд

Глава 15

Эмилия

Я лежала на земле ранним утром. Спина ныла, но голова болела ещё сильнее — настолько, что я не могла подняться. Дождь не прекращался всю ночь и теперь больно бил по моему лицу. Впервые в жизни меня наказали так жестоко… Я ведь не была непослушной. Всё рухнуло из-за Давида. Какая же я жалкая сейчас.

Через час будет восемь, ребята начнут смотреть из окна, затем спустятся в столовую… Они увидят меня — мокрую, грязную, похожую на выброшенную на берег птицу. Мои волосы слиплись от грязи, одежда промокла до последней нитки.

Я закрыла глаза, надеясь, что время пройдёт быстрее и мне наконец позволят зайти внутрь. Я не знаю, сколько прошло, когда услышала крики и суету:

— Она мертва?!
— Кто-нибудь, помогите!
— Миссис Катерина!

Я не могла открыть глаза, но слышала всё чётко.

Пусть он меня ненавидит, пусть считает, что я солгала ради денег, пусть для него я буду мертва… Господи, только не позволяй ему быть моим братом. Пусть это окажется ложью.

— О, Господи, Эмилия! — голос учительницы звучал прямо рядом. Она подняла мою голову, обняла. — Сейчас тебе помогут, дорогая…

Бедная женщина плакала и звала кого-то. Когда меня попытались поднять, я закричала:

— Не трогайте! Отпустите, мне больно!

Голова раскалывалась, будто её разорвали надвое.

— Эмилия, — услышала я голос миссис Катерины. — У тебя рана на затылке, понимаешь?

Рана? Ночью я не падала… или падала?

— Не трогайте меня… Оставьте. Я буду лежать, пока не перестанет болеть…

— Я не могу оставить тебя, дорогая. У тебя жар! Нужно срочно вызвать доктора.

Я отключалась, но чувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня. Как будто сон стал явью, но глаза всё равно не открывались.
Когда я пришла в себя, рядом сидела миссис Катерина. Она плакала. Мы были в моей комнате.

— Я сказала твоим подругам, что ты жива. Они так испугались…

— Голова… очень болит… — прошептала я. — Я же просила… не трогать меня…

Катерина улыбнулась сквозь слёзы:

— Дурёха, больше так не говори.

Я осторожно коснулась затылка — он был перебинтован.

— Миссис Катерина… что будет с миссис Смит? — я знала, что всё — её рук дело. — Я сама виновата…

— Послушай, дорогая, — сказала она мягко. — Я ничего ей не говорила. Она сама зашла к директрисе и призналась. Её уволили. Она больше никогда не сможет так обращаться с детьми. Мне так жаль, что ты здесь лежишь. Хорошо, что Давид успел тебя поднять…

— Что?! — я приподнялась и тут же застонала. — Он… был с вами?

Слёзы выступили сами.

— Да, Эмилия. Я была в кабинете, когда он прибежал. Он кричал, чтобы мы помогли тебе. Он держал тебя так бережно… так мило…

Значит… это он держал меня?

— Мне больно… — прошептала я, закрыв глаза.

— Тебе нужно поесть, дорогая. Я принесу еду, — сказала Катерина и вышла.

Комната опустела. Я сжала простынь.

— Мне нужно встать, — сказала я сама себе. — Если не начну ходить сейчас, потом будет ещё тяжелее.

Голова кружилась, тело ломило, но я всё равно попыталась подняться. Белая майка полностью промокла ночью и теперь не скрывала почти ничего. Белые шорты тоже прилипли к коже.

Шаг. Ещё один. Я цеплялась за стену.

И в этот момент дверь открылась — вошёл Давид.

Я растерялась. Мир пошёл волнами. Я бы упала на пол, если бы его руки не подхватили меня.