Молот и меч

Глава 21-22

Глава 21

            Славиус  открыл  глаза  и  лежал,  прислушиваясь  к  неясным  голосам.  Видимо,  начальник  конвоя  сменил  дозорных  и  о  чем-то  разговаривал  с  часовым  в  лагере.  Наконец  голоса  смолкли,  но  он  подождал  еще  некоторое  время.  Затем  центурион  поднялся  и  неслышно  отошел  в  сторону.  Костер  в  центре  лагеря  чуть  светился,  часовой,  видимо,  задремал.  Услышав  тихий  свист,  из  темноты  приблизился  верный  конь,  как  будто  знал  планы  хозяина  и  ждал  поблизости. 

Славиус  заканчивал  седлать,  когда  к  ним  подошла  кобыла  Тридия  и  встала  рядом  с  его  конем.  Славиус  потрепал  друга  по  холке – молодец,  Брут,  договорился  с  подружкой.  Затем  он  бесшумно  подошел  к  телеге,  под  которой  спала   пленница,  и  присел  на  корточки.  Из  темноты  на  него  смотрели  глаза,  полные  страха.  Он приложил  палец  к  губам  и,  протянув  руку,  взял  ее  за  локоть  и  вытащил  из-под  телеги.  Девушка  не  сопротивлялась  и  не  кричала  и   покорно  шла  рядом,  пока  он  вел  лошадей  под  деревьями  за  уздцы, оглядываясь,  не  проснулся  ли  кто  в  лагере.  Когда  отошли  достаточно  далеко,  он  достал  из  мешка  свои  запасные  штаны  из  кожи  и  жестом  показал – одень.  Штаны  были  велики,  и  пришлось   подвязать  их  бечевкой.  Потом  он  обхватил  ее  за  талию  двумя  руками,  удивился  тонкости  стана,  и  без  усилий  забросил  в  седло.  Сев  в  седло  сам,  Славиус положил  руку  на  плечо  девушки  и  сказал  ей  по-русски:

- Не  бойся,  я  не  сделаю тебе  ничего  плохого.  Со  мной  тебе  будет  лучше, – и  подал  коня  вперед.

Обескураженная  пленница,  секунду  назад  готовившаяся  к  самому  худшему,  помчалась  за своим  спасителем, стараясь  не  отстать.  Через  время,  когда  лучи  восходящего  солнца  осветили  край  небосвода,  Славиус  повернул  лошадей  в  лес,  и  они   углубились  в  чащу.  Вряд  ли  Тридий  пошлет  за  ними  погоню,  но  осторожность  не  помешает.  К  тому  же  дорога  вела  на  запад,  а  им  надо  было  совсем  в  другую  сторону.

            Славиус  ехал  впереди  и  девушка,  как  ни  пыталась,  не  могла  пустить  свою  лошадь  рядом – лес  был  густой – и  она  все  время  видела  перед  собой  только  его  спину. Иногда  он  оборачивался,  но  на  попутчицу  ни  разу  не  взглянул,  просто  по  выработавшейся  за  время  службы  в  армии  привычке  осматривался  и  прислушивался,  нет  ли  где  опасности.

В  полдень  остановились  на  привал  на  небольшой  поляне,  где  за  раскидистым  кустом  боярышника  журчал  родник.  Умывшись  чистой,  холодной  водой,  Славиус  подошел  к  лошадям  и  отвязал  от  седла  фляжку. Он  вернулся  к  роднику  и,  обойдя  кусты,  остановился  как  пораженный  молнией.  Его  пленница,   совершенно  обнаженная, стояла  у  источника.  Капли  воды  играли  всеми  цветами  радуги  на  ее  прекрасном  теле  в  лучах  полуденного   солнца.  

Почувствовав  взгляд,  девушка  обернулась,  но  не  вскрикнула,  не  стала  прикрываться  стыдливо,  а  горделиво  выпрямилась  и  так  сверкнула  на  него  серыми  глазами,  что  Славиус  невольно  отпрянул  за  кусты.  Неловко  пятясь,  он  наступил  на  камень  и  упал  на  спину.  Услышав  ее  звонкий  смех,  и  сам  усмехнулся  своей  неловкости.  Вскоре  девушка  вышла  к  нему  посвежевшая  и  еще  более  прекрасная  и  пытливо  всматривалась  в  его  лицо.  Но  уже  ничего  нельзя  было  прочесть  на  его  лице,  но  оно  не  было  отчужденным,  а  скорее  бесстрастным и  задумчивым.   Центурион  достал  из  мешка  лепешку  и,  разделив  на  две  части,  протянул  половину  девушке.

             - Как  тебя  зовут?

- Ольга. Откуда  ты  знаешь  наш  язык?  Ты  бывал  в  наших  краях?

-  Я - Славиус.  Бывал…очень   давно.

- Ты говоришь,  как  мы,  но  немного  не  так.  Как  чужестранец. И  имя  у  тебя  странное,  немного  похоже  на  наше.

Она  уже  не  боялась  его  совсем,  даже  развеселилась,  но  замолчала,  глядя  на  его  сосредоточенное  лицо.  Славиус  еще  не  знал,  как  ему  поступить.  Впервые  в  своей  жизни  он  сделал  что-то,  не  из  расчета  и  обдуманно,  а   повинуясь  внезапным,  непонятным  ему  чувствам.  Отправиться  в  Сарматию  с  ней  было  бы  неразумно,  она  свяжет  его  по  рукам  и  ногам.  Но  он  почему-то  нисколько  не  сожалел  о  своем  поступке.

             - Ты  знаешь дорогу  домой? 

- Нет – она  замотала  головой, – мы  так  долго  ехали,  все  время  на  полдень.  Мой  отец  даст  тебе  денег,  много  денег – Ольга  испугалась,  что  он  оставит  ее  одну.

Славиус  улыбнулся – деньги  для  него  ничего  не  значили – он  уже  принял  решение.

              - Я  отвезу  тебя  домой,  потом…  поеду  по  своим  делам.

Он  сложил  в  мешок  снятые  латы  и  шлем  и  приторочил  к  седлу – форма  римского  легионера  могла  навредить,  ведь  по  пути  придется  заходить  в  селения,  чтобы  раздобыть  еды.  Несмотря  на  перемирие,  Рим  оставался  враждебной  страной  для  дакийцев.  Путь  беглецов  лежал  через  всю  Дакию  прямо  на  север,  карту  он  хорошо  помнил,  после  чего  нужно  было  пересечь  территорию  бастарнов,  родственного  славянам  народа.

            Привал  был  недолгим,  хотя,  казалось,  им  ничего  не  угрожает.  Вряд  ли  начальник  охраны  обоза,  Тридий,  предпримет   какие  либо  действия -  людей  у  него  мало,  к  тому  же  они  пешие.  Он  сообщит  о  происшествии  начальнику  форта,  охраняющего  переправу  через  Дунай,  а  туда  он  доберется  только  через  сутки.  Славиус  по  опыту  знал,  что  лучше  перестраховаться,  и  предчувствие  не  обмануло  его.