Молот и меч

Глава 25-26

Глава 25

Вождь  Ордогост  узнал  об  освобождении  и  возвращении  дочери  накануне,  и  сегодня  до  зари  уже  был  на   ногах.  В  тот  день,   когда  деревня  подверглась  нападению,  старик  был  ранен  стрелой  в  грудь,  и  месяц  не  вставал  с  постели.  Рана  плохо  заживала – ему  было  уже  за  шестьдесят.  Крепкий  еще  организм  справился  бы  с  ранением,  но  старика  подкосило   похищение  дочери.  Жена  его  долго  не  могла  родить,  и,  забеременев  в  зрелом  возрасте,  рожала  тяжело  и  при  родах  умерла.  он  так  и  не  женился  больше  и  дочь  была  единственной  его  отрадой. 

Ольга  росла  под  присмотром  теток,  которые  баловали  ее,  но  капризной  она  не  была.  Гордая  и  своенравная  девочка,  унаследовавшая  от  матери  красоту  а  от  отца  ум,  быстро  выросла,  и  пришла  пора  выдавать  ее  замуж.  Он  никак  не  мог  определиться  с  выбором  будущего  зятя,  который  должен  был   бы  возглавить  племя  после  его  смерти,  а  недавняя  беда  и  вовсе  прервала  его  планы.  Ордогост,  потеряв  надежду  увидеть  дочь,  три  дня  назад  позвал  к  себе  колдуна – Волховина  и  попросил  того  узнать  что-нибудь  о  ее  судьбе  при  помощи  магии.  Колдун  обнадежил   старика,  пообещав,  что  использует все  свои  сверхъестественные  способности,  но  взамен  потребовал  согласия  выдать  дочь  за  него.  Ордогост  дал  слово,  лишь  бы  увидеть  дочь  живой  и  невредимой.   

В  доме  с  раннего  утра  готовились  к  встрече  Ольги,  всеобщей  любимицы,  а  сам  Ордогост  нет-нет  выходил  к  воротам,  истомившись  в  ожидании  единственной своей  отрады.  Когда  мальчишки  закричали  во  дворе:  «Едут,  едут!»,  старик  вдруг  почувствовал,  что  ноги  не  слушаются  его  и  опустился  на  крыльцо.  Ольга  спрыгнула  с  лошади  и  припала  к  нему,  обнимая  колени,  а  он  гладил  ее  по  волосам  и  лицу  и  все  приговаривал:

-  Все  хорошо,  милая,  все  хорошо!

Олекса,  не  поздоровавшись  со  стариком,  помчался  в  кузницу  проверить,  все  ли  на  месте.  Родичи  матери  Ольги  столпились  у  крыльца  и дожидались  своей  очереди  обнять  любимицу,  с  любопытством  поглядывая  на  гостя.  Наконец  Ордогост   встал  и  Славиус  подошел  поздороваться.  Назвавшись,  он  протянул  руку,  и  старик  держал  ее  обеими  руками,  пристально  вглядываясь  в  лицо  юноши.  Потом  пригласил  в  дом,  где  уже  накрывали  столы  для  пиршества. 

Вождь  не  торопился  с  расспросами,  соблюдая  обычай – гостю  нужно  было  отдохнуть  после  трудного  пути.  Прислужница  отвела  его  в  бревенчатую  баню  в  глубине  двора,  где  уже  был  Олекса,  готовивший  пар.  Славиус,  привыкший  к  римским  термам,  с  интересом оглядывал  новую  обстановку,   потом,  раздевшись  и  спрятав  свой  медный  медальон  в  одежде,  вошел  в  деревянный  калдарий,  как  он  назвал  парную  на  римский  манер.  

            После  бани  Славиуса  привели  в  просторную  горницу,  где  за  длинным  столом  уже  сидели  гости.  Это  были  старейшины  и  наиболее  уважаемые  люди  племени  и  близкие  родственники  вождя.  Ордогост  усадил  юношу  по  правую  руку  от  себя,  и  никто  не  высказал  недовольства,  несмотря  на  молодость  гостя.  Ели  и  пили  степенно  и  мало.  Ведь  пришли  они  не  бражничать,  а  выразить  свою  радость  и  оказать  почет вождю  и  молодому  витязю,  который  прибыл,  как  уже  знали  все,  из  далекого  и  неведомого  Рима.  Гладковыбритое  лицо  чужестранца  поначалу  вызвало  усмешки  на  их  лицах,  но  выслушав  рассказ  Ордогоста  о  спасении  им  Ольги,  они  уважительно  закивали  головами  и  стали  обращаться  к  гостю,  как  к  равному.  Да  и  не  принято  было  в  те  времена  осуждать  обычаи  других  стран  и  народов.  Когда  же  Ордогост  и  старейшины  узнали,  что  Славиус  славянин,  то  холодок  отчуждения  и  вовсе  исчез.  Юноша  отвечал  на  вопросы  о  далекой  стране,  с  трудом  подбирая  слова,  ведь  язык  он  почти  забыл.  На  помощь  ему  пришла  Ольга,  с  полуслова  понимавшая  его  мысль,  и  он  удивился,  как  много  она  знает.

Особенный  интерес  вызвали  гладиаторские  бои,  о  которых  славяне  слышали  впервые.  На  вопрос  о  том,  откуда  происходит  обычай  устраивать  такие  зрелища,  Славиус  поведал    услышанное  им  от   Клидиона.  Предки  римлян,  этруски,  провожая  в  загробный  мир  павших  героев,  устраивали  кровавые  поединки  между  плененными  врагами.  Со  временем  этот  обычай  был  забыт,  но  римляне,  спустя  века,  возродили  его  в  новом  обличье.  В  нынешнее  время  поединки  устраиваются  не  в  честь  павших  героев,  а  на  потеху  праздной  публике.  Один  из  старейшин,  выслушав  рассказ   Славиуса,  подытожил:

- Мир  велик  и  стран  и  народов  великое  множество,  а  нравы  и  обычаи  одного  корня.  Наши  предки,  предав  огню  тело  воина,  погибшего  в  бою,  тоже  устраивали  в  его  честь  ристалища. Только  в  поединках  участвовали  лучшие  воины,  и  схватки  не  велись  до  смертельного  исхода.      

            Спокойный  ход  застолья  был  нарушен  неожиданным  появлением  загадочного  гостя.  Высокий,  смуглолицый  человек  лет  тридцати,  одетый  в  странные  одежды,  каких  Славиус  никогда  не  видел.  На  нем  была  длинная  черная  хламида,  сплошь,  но  не  густо,  обшитая  медными  пластинками  различной  формы.  На  голове  шапка  красного  меха  с   круто  изогнутыми  небольшими  бараньими  рогами.  Из  под  шапки  падали  ниже  плеч  тонкие  черные  косички,  с  вплетенными  в  них  красными  и  желтыми  ленточками.  В  одной  руке  он  держал  длинный  посох  с  навершием  в  виде  бараньей  головы.  Все  замолчали,  когда  он  вошел  и  только  хозяин  поприветствовал  его  и  пригласил  к  столу.  Гость  никак  не  отреагировал  на  приглашение  и  сказал  вождю: