Молот Исчадий: Тёмный орден

Глава 9: Бог закона и порядка

В это же время, Северин направлялся в резеденцию ордена святого Беренберга, чтобы доложить верховному магистру Миллориану о том, что силы тёмного ордена захватили охотничий бастион, и в скором времени планируют наступление уже на Грейсбург. Надлежало как можно сильнее усилить оборону города, чтобы не позволить тёмному ордену его захватить. Сама из себя резеденция представляла помпезную дорогую усадьбу, возведенную из каменного кирпича. По бокам усадьбы располагались дозорные башни, в которых находились непосредственно сами дозорные, и следили за обстановкой. Также у усадьбы был свой внутренний двор, по центру которого располагался фонтан, а по бокам внутренних стен располагались статуи святого Беренберга, где он был высечен в виде рыцаря, в утяжеленных латных доспехах, закрытом позолоченном шлеме, и плюмажем на голове. В руках у него был прочный позолоченный щит, и длинный двуручный меч, с хрустальной рукоятью. Его меч выполнял роль карательного инструмента, чтобы наказывать преступников, и грешников, осмелившихся нарушить его священные законы. На входе в крепость располагались арка, ведущая непосредственно во внутренний двор. У нее стояло двое привратников, паладинов, которые неподвижно стояли на посту, не смея даже делать лишних движений. Северин приблизился к центральному входу, ведущему в усадьбу. Возле самой арки располагалось несколько белых штандартов святого Ордена, сверху которых находились судебные весы, символизирующее правосудие, а снизу меч Беренберга — инструмент карающий грешников.
— Я к верховному магистру Миллориану — сказал Северин, как только приблизился к входной арке — по делу, не терпящему отлагательств. Где я могу его разыскать?
— Он находится в главной цитадели усадьбы. Идите вдоль внутреннего двора, там увидите ворота, вас туда впустят — сказал один из паладинов, ничуть не сдвигаясь с места.
— Хорошо — ответил Северин — а затем прошел через арку ворот, оказавшись во внутренних стенах усадьбы ордена святого Беренберга.
Внутри усадьбы находилось порядком двадцати паладинов. Кто-то тренировался, отрабатывая удары мечом на манекенах, кто-то вел поединки с другими паладинами, под присмотром командоров ордена. А кто-то, после тяжелой и изнурительной тренировки отдыхал, стоя у фонтана, и любуясь его журчанием. Другие же разговаривали между собой, о чем могли разговаривать рыцари. О тренировках, о грядущих сражениях с тёмным орденом, и начальстве. Северин стал идти в направлении цитадели, вдоль двора. Как только он до нее дошел, перед ним предстали массивные деревяные ворота, с железными кольцами. Возле самих ворот стояло двое привратников, с двуручными мечами, держащими их лезвиями вниз, словно опору.

Когда Северин шел, некоторые паладины оглядывались на него, но никто не промолвил даже звука. Привратники, заметив приближение Северина, стояли неподвижно, несмотря даже в его сторону.
— Мне нужно попасть к верховному магистру Миллориану — сказал Северин — где я могу его найти?
— В конце храмового зала — послышался гулкий звук из под забрала одного из паладинов — там есть дверь, ведущая в его покои. Проходите, господин охотник.
— Спасибо, парни — ответил Северин — паладины развернулись, дернули со всей силы за стальные кольца ворот, и спустя некоторое время, те распахнулись, издав при этом громкий звук. Северин прошел через ворота, и оказался в храмовом зале. Он выполнял роль святилища для всех паладинов, где те каждый день молились Беренбергу, моля о его милости, и о том, чтобы тот помог им очистить Мир от скверны. Северин шел по красной ковровой дорожке, ведущей прямо к алтарю храмового зала. За самим алтарем Беренберга располагались дубовые двери, ведущие в покои верховного магистра Миллориана. Идя по ковровкой дорожке, Северин оглядывался на храмовые витражи, расположенные по бокам стен зала. На них была изображена хронология событий заточения Беренбергом Любомора, Бога чумы, раздора, и смерти. На них он был изображен с огромным светящимся мечом, который низверг Любомора. После этого, Беренберг заковал его в Божественные кандалы, сумеющие сдержать любую силу мироздания, включая целого Бога — не исключено, что эти кандалы могли сковать даже самого Беренберга, но они находились в особо охраняемом месте, под присмотром конклава Богов, а потому бояться было нечего. Как только Беренберг низверг Любомора, и заковал того в кандалы — он бросил его в подземелье в горе Мордейн — что переводится как узилище тьмы. Любомор гнил в этом подземелье, закованный в кандалы, пребывающий за семью вратами, для каждых из которых требовались особые магические печати, которые Беренберг разбросал по всему Миру, чтобы тьма больше никогда не восстала. Беренберг полагал, что бросив в подземлье Любомора, его последователи тут же испарятся, так как некому будет их вести — но он ошибся. Мощь Бога чумы и смерти была столь сильна, что он по прежнему мог отзываться на молитвы своих последователей, и изъявлять им свою волю, чтобы те продолжали ему служить. Узнав о заточении своего Бога, тёмный орден поклалялся его освободить, а также пролить кровь всего Мира, принеся множество людей в жертву, дабы отомстить Богу закона и порядка — Беренбергу. Они попытались взять штурмом гору Мордейн, пробиться через её врата, чтобы освободить своего Бога из-за заточения. Однако защита ворот оказалась столь сильна, что её ничто не могло поколебить. В результате, к горе Мордейн прибыло несколько сотен лучших рыцарей Беренберга, которые разбили силы врага, и заставили его забыть о попытках вызволить своего Бога, по крайней мере, до поры до времени. Когда Северин шел по ковровой дорожке, он видел, как рыцари Беренберга преклоняют колено у алтаря, и молятся своему Богу. Он не стал отвлекать их от молитв, а лишь молча проследовал в конец зала, где открыл дверь, и прошел через нее в покои Миллориана. Покои верховного магистра представляли из себя комнату, с каменными стенами, дорогими хрустальными люстрами, а также изысканной мебелью, на которой стояли подсвечники, с благовонными церковными свечами, издающими запах ладана. По центру комнаты располагалось одно большое окно, с видом на богатый городской квартал. Когда Северин вошел, одна из церковных свечей погасла. Сам Миллориан в это время сидел за дубовым столом, его выражение лица было задумчивым, и сосредоточенным, а в руках было перо, которое он периодически мокал в чернильницу, заполняя письмо. Когда Северин зашел, он даже не сразу его заметил. Миллориан представлял из себя пожилого мужчину, с белой густой бородой, волосами, заплетенными в конский хвост, морщинами, и суровым проницательным взглядом, который заставлял внушать к нему уважение как его подопечных, так и врагов. Он был одет в белое одеяние, с золотистыми церковными узорами. Северин аккуратно к нему обратился:
— Верховный магистр — спокойным тоном произнес Северин, глядя на Миллориана — мне нужно с вами поговорить. И боюсь, наш с Вами разговор не терпит отлагательств.
Миллориан на секунду взглянул на Северина, а затем продолжил молча заполнять письмо, пока наконец не поставил точку, после чего мокнул перо обратно в чернильницу, крепко уселся на своем стуле, и молча указал рукой на стол, находящиеся напротив. Северин также молча прошел к столу, затем сел на стул, и сложил руки, в ожидании.
— Излагай, охотник — кинул суровый взгляд Миллориан.
— Я принес к вам печальные известия — сказал Северин, раскинувшись на спинке стула — охотничий бастион пал, его штурмом взял тёмный орден.
— Твою ж мать… — выругался Миллориан — мда уж, известия чтоб тебя хуже некуда… Стало быть, эта нечисть теперь движется в направлении города?
— Так точно — ответил Северин — их армия состоит из тёмных рыцарей, лучников, копейщиков, щитников, некромантов, и их подручных монстров… А также тарана… Ну, так было до тех пор, пока мы не вывели эту хреновину из строя.
— Знаешь, меня это нисколько не радует — ответил Миллориан — что верховный охотник Голлард думает по поводу всего этого? Зная его, он наверное рвет волосы на голове, за то, что потерял охотничий бастион, и многих своих бойцов… Хороший он мужик.
— Верховный охотник Голлард мертв, господин — прямо ответил Северин, не ходя вокруг да около — проигранная битва подкосила наших ребят, и теперь они не верят, что нам удастся устоять город.
— Святой Беренберг… — сказал Миллориан — это действительно печальные известия… Считайте, что потеряв верховного охотника, вы потеряли и дееспособность охотничьего ордена… Разве что, найдется кто-то, способный его заменить… У вас есть такие на примете?
— Только капитан Беллиан — ответил Северин — он самый опытный, и матёрый охотник после Голларда… Ему кое как удается внушать веру в парней, но та уже почти угасла…
— Это плохо — ответил Миллориан — жаль Элланд Странник уже пару лет как не у дел… Сейчас бы он сыграл поистине решающую роль в битве за город…
— Да… — ответил Северин — капитан Беллиан послал какого-то паренька… Ренифата кажется… Чтобы тот разыскал его хижину, и привел к нам, на подкрепление… Но его всё нет… Выходит, он вернется скорее всего ни с чем…
— Так или иначе, это не повод опускать головы — решительно ответил Миллориан — покуда праотец Беренберг нас охраняет, и отзывается на наши молитвы — городу ничего не грозит. И никакая тьма не в силах это изменить… — верховный магистр сделал небольшую паузу, а затем продолжил — я соберу своих лучших паладинов на защиту города… Коммандоров, братов-паладинов, простых паладинов, лучших из лучших… Все они будут стоять рядом с вашими охотниками, и стражниками, и защищать город до последнего вздоха! Более того, я лично возглавлю оборону города, и перебью столько дрянных ублюдков Любомора, сколько позволит мне всевышний Беренберг! — он громко стукнул по столу, да так, что тот аж содрогнулся.
— Известно, с какой стороны будет вести наступление тёмный орден? — поинтересовался верховный магистр.
— С южной — ответил Северин — значит, скорее всего будут бить именно оттуда, штурмуя город по южным, восточным, и западным направлениям. Если прорвутся внутрь, попытаются захватить центр, а после северную часть города.
— Не прорвутся! — воскликнул Миллориан — пускай только посмеют, все гады передохнут до единого… А те что останутся, будут взирать на десятки изрубленных на части тел своих павших собратьев… Это я тебе гарантирую, капитан!
— И всё же, тёмный орден сейчас силен, как никогда прежде — ответил Северин — нельзя недооценивать их мощь… Я думаю, будет разумно, если вы лично пошлете весточку в Виллиан-Каст, с запросом подкрепления Ордена сияющей зари… Пускай те пришлют все силы, которые у них имеются. Нельзя позволить, чтобы армия тёмного ордена проникла в город… Чтобы убивала мирных жителей, среди которых дети, женщины, хилые старики… Мы не можем себе этого позволить.
— Понимаю твою насторожность, капитан — ответил Миллориан — и соглашаюсь. Так и быть, отошлю весточку этим напыщенным болванам из Ордена сияющей зари… Пускай помогут нам отбить тварей Любомора, если осада затянется… Только вот, беда в том, что ехать им сюда как минимум неделю… Может стать слишком поздно, когда они сюда притащатся…
— Так или иначе, иного выхода у нас нет, верховный магистр — ответил Северин.
— Выход есть всегда, капитан — ответил Миллориан — плевать на этих рыцарей, в сверкающих доспехах… Не удивлюсь даже, если их задницы отполированы их личными слугами до блеска… Мы должны полагаться только на себя в защите города… Это наш дом, обитель Беренберга! Мы не можем позволить, чтобы какие-то шавки тёмного ордена посмели осквернять наши храмы, перерезать глотки нашим людям, и сворачивать шеи детям… Ты меня понял?! — громко и выразительно произнес он.
— Я то понял — ответил Северин — но вы сами понимаете, что при обороне мы потеряем сотни наших, если не тысячи… Это будет очень тяжелая битва.
— Знаю — ответил Миллориан — но мы сделаем всё возможное, чтобы этого не допустить… Я напомню, но именно Орден святого Беренберга извел эту нечисть тридцать лет тому назад… Этот триумф вписали в историю… Можешь даже выйти в главный зал, и взглянуть на витражи, там тоже есть хроника событий… Я вот к чему веду… Если тогдашним рыцарям удалось свершить подобный подвиг, то и нам тем более удастся!
— Надеюсь, вы правы — ответил Северин, тяжело вздохнув — ладно… Не смею вас больше задерживать… Я пойду.
— Ступай — коротко ответил Миллориан — надеюсь, мы с тобой встретимся в бою, и будем биться против нечисти Любомора, стоя плечом к плечу!
— Я тоже — ответил Северин — затем встал, и направился в сторону выхода из покоев Миллориана. Тот отложил письмо, которое заполнял при входе капитана Северина, затем встал со стула, заглянул в комод стоящий позади него, и достал оттуда свежий клочок пергамента, вернулся с ним обратно за стол, и принялся писать весточку Ордену Сияющей Зари. Как только всё было готово, он позвал одного из паладинов-послушников, и велел передать ему оба письма почтовым голубям, чтобы те как можно скорее доставили вести предводителю Ордена в Столицу. Выйдя за пределы покоев Миллориана, Северин взглянул на витраж, который находился вверху над каменными стенами справа, и увидел на нем ту самую хронику событий триумфа рыцарей Беренберга над Тёмным орденом. Их изнурительную битву, унесшую множество людей с обоих сторон. На нем можно было видеть, как несколько сотен рыцарей празднуют свою победу, а вокруг них поле битвы, усеянное последователями Любомора. Немного на него посмотрев, Северин покинул храмовый зал через те же ворота, через которые сюда вошел, и следом и резеденцию Ордена, отправившись обратно в охотничий Штаб.